Моя сестрица – серийная убийца

У меня сердце падает, падает на пол, а подбирать некогда. Чтобы унять дрожь в руках, я судорожно стискиваю руль. Феми тут ни при чем. Феми тут совершенно ни при чем. Оперативно работающей полицию Лагоса не назовешь даже с натяжкой. Те, чей долг – поддерживать порядок на улицах города, в основном заняты выбиванием денег у обывателей, чтобы сдобрить нищенскую зарплату. Не может быть, что они уже вычислили нас.

А этот тип – из дорожной полиции. Его основная задача, смысл его существования – гоняться за теми, кто ездит на красный.

По крайней мере, в этом я себя убеждаю, чувствуя, как подкатывает дурнота.

Патрульный стучит мне в окно, и я опускаю его на несколько дюймов – достаточно, чтобы полицейский не злился, но недостаточно, чтобы он просунул руку и разблокировал мне дверь.

Патрульный опирается на крышу машины и подается вперед, словно хочет поболтать по-дружески. Желтая рубашка и брюки цвета хаки накрахмалены по самое некуда – ткань даже на сильном ветру не колышется. Опрятная форма – свидетельство уважения ее обладателя к своей профессии; по крайней мере, так подразумевается.

Глаза у полицейского темные, как колодцы в бескрайней пустыне, а кожа почти такая же светлая, как у Айюлы. Пахнет от него ментолом.

– Знаете, почему я вас остановил?

Хочется уточнить, что вообще-то меня остановила пробка, но слепому ясно: ситуация безнадежная. Мне от него не отделаться.

– Нет, сэр, – отвечаю я как можно любезнее. Если бы нас вычислили, то наверняка послали бы не дорожную полицию. Наверняка…

– Ремень безопасности.

Вы не пристегнулись.

– Ой… – Я вспоминаю, как дышать. Впереди машины начинают двигаться, а я вынуждена стоять на месте.

– Права и регистрационный документ на машину, пожалуйста.

Предъявлять этому типу водительские права совершенно не хочется. Это глупость, не меньшая, чем пускать его в машину: потом все решения будут за ним. Я мешкаю, патрульный пробует открыть водительскую дверь и кряхтит, обнаружив, что она заблокирована. Он выпрямляет спину, и заговорщицкую вкрадчивость как ветром сдувает.

– Мадам, я попросил права и регистрационный документ на машину! – раздраженно повторяет он.

В любой другой день я воспротивилась бы, но сейчас нельзя привлекать к себе внимание. Я за рулем машины, которая доставила Феми к месту упокоения. В багажнике у меня пятно от хлорки.

– Командир, не злись! – начинаю я, старательно изображая пиетет. – Ну, облажалась я. Больше не буду. – Такие слова скорее в его духе, чем в моем.