Мушкетерка

Мы сражались за Францию! Сражались друг за друга. Защищали своих братьев. Иногда, – пробормотал он так тихо, что мне пришлось напрячься, чтобы расслышать его, – я вообще забывал, что король существует.

Бо издал тихое ржание и затопал копытами в знак протеста.

– А, месье Бо! Уже доел свой овес? – Отец подошел к стойлу, держа в руке яблоко. Я посмотрела на Бо, он посмотрел на меня. – Ты сегодня разговаривала с мамой?

Заминка в папином голосе заставила меня насторожиться.

Он стоял ко мне спиной, вытянув руку, пока Бо счастливо хрустел яблоком.

– Да… а что?

– Сегодня к обеду мы ждем гостя… точнее, гостей.

– Гостей? – Он обернулся ко мне, ссутулившись. У меня внутри все сжалось. – Ты меня не заставишь! Я не соглашусь! Ни за что!

Я была сложена не так, как Маргерит или остальные девушки в нашем городке, – мне не нравилось, как я выгляжу в изысканных платьях. У меня не имелось округлостей там, где им положено быть.

Мои движения не были плавными и грациозными, тело состояло из мускулов и сухожилий – то, что нужно для фехтовальщика.

Но не для юной девушки, которую оценивают, будто свинью на ярмарке.

Мои и его родители наблюдали за нами через окно. Они все еще сидели у стола, за послеобеденным бокалом вина – все, кроме папы, который отказался от дара лозы после того, как ушел из мушкетеров.

Шомоны были друзьями моего дяди… и главной целью моей мамы в ее попытках сбыть меня замуж.

Она планировала эту встречу с тех самых пор, как ее брат обмолвился, что у Шомонов есть сын примерно моего возраста. Об этом-то дядя и писал в том письме: скоро Шомоны прибудут в наш городок, и он надеется, что его письмо дойдет вовремя, и сожалеет, что мы узнаем об этом в последнюю минуту. Это было, конечно, чересчур прямолинейно, но мама готова была простить ему что угодно за шанс устроить мое будущее.

Воздух в саду был напоен сладкими ароматами, и я надеялась, что они перебьют запах пота, который от волнения лил с меня градом и безжалостно скапливался в складках лифа.

Жак остановился у начала цветочных клумб. Щеки у этого юноши розовели всякий раз, когда родители упоминали в разговоре его непревзойденные достоинства, а искусством этим они владели в совершенстве.