Мушкетерка

Я не буду тратить время на девушку, которая не знает, чего она хочет.

Я прерывисто вздохнула, сдержала жгучие слезы, грозившие покатиться по лицу, отчего глаза у меня предательски покраснели.

– Именно этого я и хочу.

– Правда? Ты хочешь стать женой богатого и влиятельного аристократа?

Язык прилип к гортани, как будто не хотел произносить этого. Но пути назад не было. Я должна была выяснить правду.

– Да.

Она довольно долго молчала. Видимо, я оказалась недостаточно убедительна. Я подвела папу, даже не успев сделать попытку.

Но тут она заговорила, и я не могла поверить в то, что услышала; у меня в ушах тихонько зазвенело, от кончиков пальцев ног до макушки по мне прокатилась дрожь, а руки покрылись мурашками.

– С трудом в это верится, мадемуазель Мушкетерка!

Глава десятая

Звон в ушах перерос в глухой гул.

– Как вы меня назвали?

Ее лицо ничего не выражало. Из стопки бумаг она вытащила письмо. Это было письмо от моего отца.

– Он ведь так тебя называл?

На глаза с неожиданной силой снова навернулись слезы.

– Это личное, – ответила я.

– Боюсь, здесь не бывает личного. Мы не можем позволить себе иметь секреты друг от друга.

– Потому что опасаетесь скандалов, – предположила я. – Прежде чем взять на попечение девушку, вы хотите узнать о ней все на тот случай, если выяснится, что она… – Мне не пришло на ум других возможных пороков, кроме «фехтовальщица» и «больная», которые едва ли были уместны, поэтому я умолкла.

– Можно сказать и так.

– Я не знаю, что вам написал мой отец, но я буду идеальной воспитанницей. Это просто глупое прозвище. Он ничего такого не имел в виду.

Каждое слово было как кинжал в сердце.

Мадам де Тревиль встала. В ее позе чувствовалась решительность, и я тоже попыталась встать, схватившись за стол. Ее взгляд задержался на моих руках, сжимавших деревянную столешницу.

– Следуй за мной. – Она направилась к двери.

– Мадам, – ко мне вернулся голос, – если вы дадите мне шанс…

– Мадемуазель де Батц, если вы пройдете со мной, то поймете, что именно это я и собираюсь сделать.

Вместо того чтобы повернуть налево и повести меня обратно по коридору, мимо гостиных с толстыми коврами и тяжелыми золочеными рамами, она двинулась направо, в незнакомую мне часть дома. Ее походка была целеустремленной.

– Знаю, о чем ты подумала, – сказала мадам де Тревиль, не оборачиваясь. – И поскольку ты никак не решишься спросить, скажу сама: да, мы пойдем наверх.