Мы потребуем крови

– Пойду поищу на кухне еду. Тебе надо отдохнуть.

– Ты теперь указываешь мне, что делать?

– Пока ты в моем теле – именно так, я буду указывать, что тебе делать, – бросила она через плечо. – Это тело протянет недолго, и тебе нужно отдохнуть, а иначе мое не сможет поддерживать нас обеих.

Она права, но мне было тошно все время чувствовать себя разбитой и слабой, не в силах делать то, что нужно. Путь от повозки до входной двери показал, на что я теперь способна.

– Я знаю, что необходимость заботиться о себе тебе непривычна, госпожа Мариус, и знаю, что это тебя раздражает, ведь ты привыкла быть гораздо сильнее.

Мне потребовалось много времени, чтобы хоть как-то с этим смириться. Идем. Я помогу тебе лечь. Ты отдохнешь и поешь. Потом попробуем выяснить, что наш Знахарь знал об этом ублюдке.

Кайса снова пришла в мой сон. А вернее, во сне я стала ей, мои связанные онемевшие руки покоились на коленях. Экипаж трясся подо мной, но сквозь грохот и лязг звучал голос.

Лео восседал напротив, положив ногу на сиденье и держа на коленях открытую священную книгу. Расслабленный, без маски и с растрепанными волосами, он обладал какой-то неистовой красотой, так не соответствующей безжизненной версии того же лица, которую я привыкла видеть у Септума.

– Человек преклоняет колени на рассвете и на закате и благодарит Бога за ночь и день, за луну и звезды, – читал он, и слова окутывали меня, как теплое одеяло. – Хотя он преклоняет колени вместе с другими, он один в глазах Бога, как и тот, кто с ним рядом.

Каждый из собравшихся на молитву одинок перед Богом.

Лео поднял голову. Наши взгляды встретились. Я впервые заметила, что его глаза, глубокие заводи, где я могла утонуть, были зелеными, с золотисто-карими крапинками. «У них всех одинаковые глаза?» – сонно и расслабленно подумала я, не в силах отвести взгляд. Он умолял меня помочь ему. Никто и никогда не просил меня о помощи. Никто и никогда во мне не нуждался.

– Нас великое множество, – продолжал он. – Мы паства, мы едины, даже если разделены. Всякий, кто преклоняет колени, посвящая Богу свои мысли, душу и тело, больше не одинок. Пусть его колени на холодной земле, пусть туман утра скрывает все от его глаз – он не одинок. Он больше никогда не будет один.

Лео закрыл книгу, но и после того как он замолчал, охватившее меня ощущение тепла и покоя оставалось еще надолго.