Мы потребуем крови

Я не собирался оставаться, а тем более кого-то возглавлять, но его агрессия заставила меня сказать:

– Здесь нет гуртов, так что у меня будет такое право голоса, какое дадут люди. В отличие от вас, получивших право голоса обманом.

Деркка сел на пятки.

– Обманом?

– А как еще назвать ваше нежелание раскрыть причину ссылки? Значит, если она обнаружится, никто не захочет иметь с вами дело.

Он схватил меня за бедро, впиваясь пальцами в рану. Я не сумел подавить резкий вздох, но заскрипел зубами, чтобы не закричать.

– Заткнись, – прорычал он. – Или я тебя заставлю. Я знаю множество способов, как убить тебя, не вызвав подозрений. Мы не заметили внутреннее кровотечение. Какая жалость.

Я не мог говорить, так сильна была боль, простреливающая бедро и спину. Он разжал руку, но боль не утихла, и я мог только судорожно дышать.

– Хорошо. Похоже, у тебя начинается лихорадка, поэтому я принес тебе отвар.

– Лихорадка? – выдавил я.

Не считая резкой боли, я чувствовал себя вполне сносно.

– Да, она развивается очень быстро, и ее нужно лечить, пока она не забрала тебя у нас.

Он взял меня за плечи, приподнял и приложил к губам горлышко фляги. В горло полилась горькая жидкость, прежде чем я сообразил не глотать ее, и только последний глоток я выплюнул прямо на него.

Деркка рассмеялся.

– Хорошая попытка, но она ничего не меняет ни для тебя, ни для меня. – Он с такой силой бросил меня обратно на тюфяк, что я клацнул зубами.

Я пытался перекатиться. Встать. Заговорить. Но язык не слушался, тело стало невесомым, будто я мог плыть по воздуху, как пушистое семечко шелкового дерева. На этот раз в моих снах не было ни Гидеона, ни гуртовщика Сассанджи, ни заклинателя Джиннита, только клубы степной пыли под копытами тысяч левантийских лошадей, скачущих неведомо куда.

Я несколько раз просыпался, в основном в тишине, но иногда слышались голоса, незнакомые, часто распевающие молитвы.

– Здесь хватит и одного целителя, Диха, – прорезал однажды его голос туман в моей голове. – Я знаю, что его здоровье важно для многих, но ты вполне можешь положиться на меня.

Даже приходя в себя, я чувствовал себя слишком больным, чтобы двигаться или говорить, слишком слабым.