Мы потребуем крови

Я не мог сопротивляться ему, не мог даже позвать Тора и снова и снова падал в странную темноту в собственной голове, пока кто-то не закричал. Я не мог разобрать слов, но последовали другие крики, и я лежал между сном и явью, омываемый чужим страхом. Затем наступило затишье, пока его не нарушил очередной крик. Топот бегущих шагов распространял панику. Цокали копыта. Тащили мешки. Сворачивали шатры. Шум неустанно клевал меня в голову.

Я перевернулся, пытаясь встать. Комната поплыла, как и в прошлый раз, когда я попытался подняться с тюфяка, но теперь еще кто-то набил мне череп шерстью.

Паника снаружи нарастала. Я все же смог сесть, а потом встать на колени, несмотря на жуткую боль в ногах, когда приблизились шаги.

– Рах? Рах! Ты очнулся!

Расплывающееся перед глазами лицо постепенно превратилось в Тора.

– Ты как?

– Нормально, – прохрипел я, будто умирающий зверь. – Или был бы, если бы не Деркка.

Тор нахмурился.

– Деркка?

– Что там происходит?

– Сюда скачут Клинки Гидеона.

– Только не Дишива. Она не могла, – произнес я скорее с надеждой, чем с уверенностью. Неужели я ошибался во всех и каждом?

– Капитан Лашак прямо сейчас говорит с заклинательницей Эзмой, но с ней Шения э'Яровен, и она рассказала, что Дишива стала Защитницей Единственного истинного Бога и… я… – Он крепче сжал священную книгу, которую держал в руке. – Здесь есть упоминание о защитнице, и оно… кончается плохо. Но она же была против него. Он убил Матси.

Тор метался по хижине, собирая вещи в мешок – еду, бурдюк с водой, перчатки и даже священную книгу, которую завернул в грязный обрывок рубахи.

– Ее точно заставили, – сказал он больше самому себе. – Иначе все это не вяжется.

– Она могла поддаться болезни, как, по всей видимости, поддался Гидеон.

Тор уставился на меня с открытым ртом.

– Я… я даже не хочу думать об этом.

– Нам придется.

Он набрал воздуха и резко выдохнул.

– Но если я сомневаюсь в ней… кому тогда рассказать об этом? Пока ты болел, я много думал, Рах, и что, если… что, если бог воскрешает его, только когда он умирает правильным способом? Если что-то пойдет не так, может быть, он умрет навеки.

Чутье подсказывало мне встать на защиту Лео, объяснить, как я объяснял своим Клинкам, что он священник, а не солдат, что хочет мира, а не смерти, но слова превратились в песок во рту.