На прощанье я скажу

– Твоя дочка? – спрашивает она со своим почти комичным акцентом, расставляя за прилавком арсенал лекарств от головной боли. Аспирин пользуется большой популярностью в "Версале".

– Да.

– Красивая девочка. Хорошие ноги. С такими ногами беды не оберется. Мой-то Рафи больше по части сисек был, – она замолкает, намекая на свое внушительное декольте, укрепленное невидимой сетью лямок, которые уже наверняка давно и навечно оставили глубокие отметины на ее спине. – Но мода меняется. Теперь на коне тощие девчонки с ногами.

Советую смотреть в оба. Парень видит такие ноги, и все, о чем он думает, – это как их раздвинуть, верно?

– Буду смотреть в оба.

Она пожимает плечами.

– Все одно бесполезно. Дети все равно сделают по-своему, верно?

– Верно.

По какой-то непонятной странности, происхождение которой они так и не смогли установить, вместо того чтобы звать его "папа", Кейси называла его "мой папа", как только научилась говорить. Он помнит как сейчас: вот она бодро вышагивает в одних подгузниках по их с Дениз кровати, ее маленький круглый животик выкатился, и она повторяет "мой папа" снова и снова, и высокий радостный голосок срывается в хохот, когда он хватает ее за щиколотки.

– Эй, Сильвер, ты как? – окликает его Перл.

Даже наскреби он достаточно кислорода, чтобы выдавить хоть слово, он бы понятия не имел, что на это ответить.

Он потерял столько всего: жену, дом, гордость, достоинство и, что более известно, – свою работу ударника и одного из авторов песен в группе "Поникшие маргаритки".

Они с Пэт, Рэем и Дэнни начали играть вместе после старшего класса; панк, пост-панк, затем что-то более звучное, уже чуть ли не поп. Они исколесили рок-клубы по всему Восточному побережью, сводя демо-записи везде, где можно было наскрести денег на студию.

Сильвер даже не вспомнил бы, когда он не играл на ударных. Мать говорила, что чувствовала, как он выстукивает ритм еще у нее в утробе. В четыре года он соорудил себе ударную установку из ведер и коробок, примостив ее рядом с отцовской стереосистемой, и барабанил шампурами, аккомпанируя битлам и Crosby, Stills & Nash.

В шесть лет ему подарили настоящую установку и отправили на занятия, полагая, что через пару лет он переключится на что-то еще. Но, как выяснилось, барабаны были единственным, чему Сильвер остался верен на всю жизнь. Когда он садился за установку, все не знающие покоя части его существа – трясущиеся ноги, колотящееся сердце и путающиеся мысли – все начинало жить в едином ритме.