Наондель

– Как вам будет угодно, че.

Я мило улыбнулась ему, и, когда его брови поднялись вверх, я осознала, что он, вероятно, впервые увидел мою улыбку.

* * *

На следующее утро мы встретились у тропинки, ведущей к источнику. Я взяла с собой метлу, сосуд, маленький глиняный кувшин с водой и Айкона, верного слугу моего отца, поскольку не могла пойти одна с мужчиной, не принадлежавшим к семье. Искан стоял, глядя в сторону Ареко, видневшегося в утреннем тумане, словно мираж из блестящих крыш и плюмажей дымков.

Наверняка он испытывает нетерпение. Теряет время тут со мной, старой девой, когда мог бы вернуться во дворец и… короче, чем он там занимается. Очаровывает прекрасных девушек или чистит ботинки правителя. Он никогда не рассказывал, каковы его функции при дворе, охотно намекая, что занят важными делами и его заслуги высоко оценены. Я проплыла мимо него.

– Следуйте за мной, – проговорила я вместо приветствия. Это было более чем невежливо, особенно в отношении такого высокого гостя, но было в Искане нечто такое, от чего мне всегда хотелось выпустить когти.

Он поспешил вслед за мной по тропинке, петлявшей вверх по холму позади нашего двора. Стояло позднее лето, трава высохла. Холм лежал перед нами, коричневый и мертвый, и от каждого нашего шага вздымалось облачко пыли. Самые знойные дни миновали, скоро начнутся осенние дожди. Я поймала себя на том, что надеюсь – они настанут не сейчас. Сперва я должна поставить Искана на место.

Мы пришли к изгибу, где тропинка сворачивает влево и поднимается вверх к надгробию на вершине холма.

Там я свернула вправо на едва заметный след, ведущий вокруг холма по хрустящей под ногами сухой траве. Мои ботинки потемнели от росы.

– Так быстро, чо, – проговорил Искан, запыхавшись.

Я вдруг осознала, что он не такой, как молодые мужчины из окрестных дворов, привыкшие к долгим переходам и тяжелой работе. Дворцовая собачка, вот кто он такой. Привыкший к тому, что его гладят по шерстке и угощают вкусными кусочками, и ничего более.

Я знала это. Почему же сердце мое трепещет при звуке его голоса у меня за спиной? Почему осознание того, что в это единственное утро я имею его в полном своем распоряжении так восхитительно, что мои ноги летят вперед, как ласточки?

Когда мы обогнули холм и почти подошли к ущелью, я обернулась.

– Айкон, подожди здесь.

Айкон нахмурил испещеренный морщинами лоб, но ничего не сказал. Я улыбнулась, чтобы успокоить его.

– Мы только осмотрим источник.