Наука любви

Алчный пусть ищет богатств и пусть, в кораблекрушенье,

Влаги, изъезженной им, ртом своим лживым хлебнет!

Мне же да будет дано истощиться в волнениях страсти,

Пусть за любовным трудом смерть отпускную мне даст,

И со слезами пускай кто-нибудь на моем погребенье

Скажет: «Кончина твоя жизни достойна твоей!»

XIII

Бремя утробы своей безрассудно исторгла Коринна

И, обессилев, лежит. С жизнью в ней борется смерть.

Втайне решилась она на опасное дело; я вправе

Гневаться… Только мой гнев меньше, чем страх за нее.

Все же она понесла – от меня, я так полагаю.

Впрочем, порой я готов верным возможное счесть…

Матерь Исида, чей край – плодородные пашни Канопа,

И Паретоний, и Фар с рощами пальм, и Мемфис,

Чьи те равнины, где Нил, по широкому руслу скатившись,

Целой седмицей ворот к морю выносит волну!

Систром твоим заклинаю тебя и Анубиса ликом:

Вечно Осирис честной пусть твои таинства чтит,

Пусть не поспешно змея проползает вокруг приношений,

В шествии рядом с тобой Апис рогатый идет!

Взор свой сюда обрати, в одной двоих ты помилуй:

Жизнь госпоже возврати, мне же – она возвратит.

Часто в Исидины дни тебе она в храме служила,

Галлы-жрецы, между тем, кровью пятнали твой лавр.

Ты ведь жалеешь всегда беременных женщин, которым

Груз потаенный напряг гибкость утративший стан.

Будь благосклонна, внемли, о Илифия, жарким моленьям!

Верь мне, достойна она милостей щедрых твоих.

В белых одеждах я сам почту твой алтарь фимиамом,

Сам по обету дары к светлым стопам я сложу.

Надпись добавлю я к ним: «Назон – за спасенье Коринны».

О, поощри же, молю, надпись мою и дары!

Если же в страхе таком и советовать можно, – Коринна,

Больше подобных боев не затевай никогда!

XIV

Подлинно ль женщинам впрок, что они не участвуют в битвах

И со щитом не идут в грубом солдатском строю,

Если себя без войны они собственным ранят оружьем,

Слепо берутся за меч, с жизнью враждуя своей?

Та, что пример подала выбрасывать нежный зародыш,

Лучше погибла б она в битве с самою собой!

Если бы в древности так матерям поступать полюбилось,

Сгинул бы с этаким злом весь человеческий род!

Снова пришлось бы искать того, кто в мире пустынном

Cтал бы каменья бросать, вновь зачиная людей.