Невеста в наследство

– Я бы так не сказал, судя по вашему поступку прошлой ночью.

– Я не думала, что престижный район, в котором находится ваш пентхаус, представляет какую-либо опасность.

– Опасность может подстерегать везде, даже в самых роскошных районах, и в особенности в этом.

По мрачным ноткам, прозвучавшим в его голосе, Изабелла поняла: он говорит о собственном печальном опыте. Рубцы его были глубокими, а те, что были на поверхности, – лишь намек на то, что скрывалось под одеждами. Она не чувствовала отвращения, наоборот, ей было любопытно, кто же этот человек – человек, которому шейх доверял больше всех.

Человек, который был бесстрашен, но боялся за ее безопасность.

Взяв яблоко, лежащее на столе, Адхам положил его обратно в корзину:

– Пойдемте в кафе. Вы посмотрите город.

– Я думала, вы не нянька, – заметила она осторожно, но все же с искоркой надежды.

– Да, не нянька. Считайте, что это экскурсионный тур по жизни.

– Почему вы передумали? – спросила Изабелла с опаской и волнением.

– Я к этому не имею никакого отношения.

Так хочет Хассан. Было бы по-моему, вы бы уже давно сидели в самолете до Умараха и не представляли бы проблемы. Но ваш будущий супруг посчитал уместной вашу просьбу о приобретении жизненного опыта. В рамках дозволенного, безусловно.

Наверное, то же самое чувствуют заключенные, узнавшие об отсрочке приговора. Отсрочка отсрочкой, но приговор все равно будет приведен в исполнение. И остатки дней своих проведет она с тюремным надзирателем, который будет сопровождать ее повсюду.

Изабелла старалась не думать о том, что случится после Парижа. Сейчас ее время, она заслужила его. Заслужила делать то, что интересно ей.

– Спасибо. – Ком в горле не давал говорить. Она подошла к нему ближе и обняла за шею.

Адхам стоял неподвижно – руки словно приколоты к бокам. Он боялся сделать хоть малейший вдох, от которого мог потерять самообладание и поддаться желанию, пронизывающему все тело.

Он не помнил, когда его вот так в последний раз обнимала женщина. Льнули, целовали, терлись бедрами – да, но чтобы просто обнимали, в знак доброты или симпатии… Вряд ли он когда-либо испытывал такое.

Семьи у него не было уже давно, не было простого человеческого общения – он уже забыл, каково это. После смерти родителей остались только он и Хассан, и никто из них не мог открыто проявлять родственную любовь.

– Мне не нужна ваша благодарность, – сказал он, отстраняясь. Тело было напряжено, но он не хотел осознавать, что бы это могло значить.