Невеста в наследство

 – Я здесь ни при чем.

Изабелла широко раскрыла глаза. Какая несправедливость. Она ведь женщина, а не ребенок, но, казалось, она с легкостью менялась ролями. Была женщиной, когда хотела пленить. Когда хотелось сочувствия, превращалась в милого, невинного ребенка. Всего лишь маска, театральный акт – хоть и правдивый, но вряд ли подействует на него. Прикусив губу, она опустила голову:

– Извините, но это единственная возможность узнать, что я собой представляю. Такой, как вы, не поймет этого.

– Такой, как я? – переспросил Адхам, забавляясь догадкой о том, что его приняли за телохранителя.

– Вы с самого рождения были свободны, могли принимать решения. У меня не было такой возможности. Более… более того, не знаю, смогу ли объяснить. Просто знаю, что мне нужна своя история.

– Да, и что же в первом пункте? – спросил он, сложив руки на груди, абсолютно безразличный к ее словам.

– Хочу делать то, чего раньше не делала. Пойти в кино. Или клуб…

– Только не клуб, – сказал он безразлично.

Ее же атакуют мужики. Воспитана она была вне реального мира и наверняка представить себе не могла, какой эффект оказывает на мужчин. Она пыталась флиртовать с ним – невинная попытка. Но в клубе она будет ягненком среди волков.

– Хорошо, не клуб, – согласилась Изабелла, нисколько не огорчившись. – Но непременно Эйфелева башня, Елисейские Поля, ресторан. И конечно, покупки!

– Одевайтесь, мы идем завтракать.

* * *

Сделав глоток эспрессо и откусив кусочек булочки, Изабелла закрыла глаза и вздохнула с удовольствием.

По телу разлилось тепло, и в низу живота заиграла кровь – он весь напрягся.

Изабелла была такой чувственной – Адхам не замечал этого раньше. Смотреть, как она ест и пьет, слышать звуки наслаждения – словно мурлыканье кошки, смотреть, как закрываются ее глаза в восторге, как она убирает языком крошки с сочных губ – все это было настоящим испытанием.

Сильнейшее возбуждение подавлялось только чувством отвращения, поселившимся в душе, – она принадлежала брату, была под запретом.

Ему нельзя прикасаться к ней. Он не должен был смотреть на нее как на женщину. А он смотрел, он желал, но он не притронется к ней – никогда. Никогда больше. Тогда, в узком переулке, он был вынужден это сделать. Но такое больше не повторится.

Адхам не предаст брата. Он не мог пожертвовать той преданностью, которая существовала между ними, ради какой-то женщины.