Нежное сердце

Цезарь не знал, то ли ему рассмеяться – а смеялся он не так уж часто, – то ли сделать так, как она предложила, и вызвать Родни. Но не для того, чтобы пристрелить ее. Пусть проводит девушку в коттедж.

– Вы серьезно полагаете, что Родни пристрелит вас, потому что вы съели мой шоколадный мусс?

Лицо Грейс скривилось.

– Я уверена, он сделает все, что бы вы ни приказали, и не задаст ни одного вопроса.

Цезарь постарался скрыть удивление:

– Мне казалось, что хладнокровное убийство – это преступление.

– Любое убийство – преступление, – поправила его Грейс.

 – Но с той службой безопасности, которая у вас имеется, я сомневаюсь, что удастся найти мое тело, если вы решите спрятать его где-нибудь в лесочке за поместьем.

Цезарь не сомневался, что более странную беседу ему еще не приходилось вести. Странную, но одновременно занимательную, так как невозможно было догадаться, что мисс Грейс Блейк скажет в следующий момент.

– Вы говорили о том, как чувствовали себя, пока не начали есть мой мусс, – напомнил Цезарь и подошел ближе.

Единственная включенная лампа осветила его.

Грейс потеряла дар речи, увидев, по выражению Бет, Цезаря Наварро «во плоти». Боже милостивый, да ведь он… Единственное слово, которое шло ей на ум в этот момент, было «потрясающий».

Он был по крайней мере на фут выше Грейс, его длинные темные волосы были слегка взъерошены. У него были темные блестящие глаза в обрамлении самых длинных и густых ресниц, когда-либо виденных Грейс – как у мужчин, так и у женщин.

Девушка с восхищением разглядывала высокие скулы, тонкий аристократичный нос и полные чувственные губы, выделяющиеся на крепком мужском подбородке.

Но самым большим удивлением для Грейс стала одежда мистера Наварро.

На фотографии, которую она видела, он был в элегантном – несомненно, дорогом – темном костюме с белой сорочкой и замысловато завязанным серебристым галстуком. Сейчас на нем была черная рубашка без рукавов, которая обтягивала мускулистую грудь и плоский, без малейших признаков рыхлости живот, и серые брюки, державшиеся на бедрах.

На ногах у него ничего не было.

Он был одет очень просто, словно собирался спать или идти в гимнастический зал, который Грейс обнаружила сегодня утром в восточном крыле главного дома. Но он не вспотел. Означает ли это, что он был в кровати один?

Больше рассуждать о возможных причинах она не могла. Его появление в кухне, казалось, уничтожило весь запас имеющегося там кислорода. Грейс стало тяжело дышать.