Сотник. Не по чину

Вот тут-то Полоцку и пригодится княгиня Агафья Городненская – родная сестра князей Киевского и Туровского. Причем в долговременном плане – как серьезный аргумент в переговорах с Киевом и Туровом. Именно в переговорах! После того как военные действия либо закончатся, либо прервутся на какой-то срок. То есть прямо сейчас – пока все решается военной силой – княгиня Городненская полочанам не нужна.

Или нужна? Выставить ее перед воротами осажденного Пинска и потребовать сдачи города? А если не сдадут?

Обороной Пинска руководят не Мономашичи, а Святополчичи, им Агафья почти никто – баба из конкурирующей ветви Рюриковичей.

Святополчичи натерпелись от Мономашичей всяких обид и унижений «выше крыши», могут и послать шантажистов в самые разнообразные места. И что тогда делать полочанам с Агафьей? Убить? А как потом с Мстиславом Киевским договариваться? Он за родную сестру от Полоцка одни головешки оставит, и общественное мнение, что характерно, будет на его стороне! Вот и выходит, что использовать плененную княгиню во время боевых действий нельзя, а надо придержать до начала переговоров.

Вывод: у Полоцка и Литвы планы на заложников из Городно не могут совпасть в принципе – Литве пленников надо «реализовать» быстро и с материальной выгодой, а Полоцку – в долговременном плане и с выгодами политическими. Вот уж, в самом деле, «телега, конь и трепетная лань». Да, прав был товарищ Пушкин: сотрудничество таких разных субъектов до добра не доведет. Скорее всего, литвины о похищении княгини даже не знают… Во избежание, так сказать, а то еще свою долю требовать надумают».

Мишке стало даже слегка обидно, когда вернувшийся с Матвеем и еще одним опричником Дмитрий прервал сольное выступление пленника.

– На-ка вот, горло пополощи, – Матвей передал Мишке завернутый в тряпицу туесок с какой-то слегка маслянистой, пахнущей медом и травами горячей жидкостью. – И давай я тебе горло укутаю, в тепле его подержать надо. Ну и помалкивай, разве что шепотом, да и то не надо бы.

Тут же нарушив предписание лекаря, Мишка прошептал:

– Что там с бабами?

– Да не пустили меня! – досадливо ответил Матвей.

 – Сами как-то управляются.

Мишке тут же вспомнилось, как после падения матери из саней точно таким же тоном возмущалась Юлька: «И меня выгнала! Говорит – не мое дело, а как я учиться буду, если до больных не допускают?» Мотька вроде бы и боялся, говорил, что не умеет с бабами, а вот поди ж ты – не допустили, и раздосадовался. Истинно лекарское нутро у парня.