Сотник. Половецкий след

Так вот, со свитой, и завернула в гостеприимно распахнутые ворота, въехала на широкий двор…

Ах, хороша вдовушка. Красива, как весеннее солнце! Конь белый, в гриве красные атласные ленты, попона из ромейской узорчатой ткани с золотистыми шелковыми кисточками, наборная узда…

Зимние порты на вдовушке, длинная варяжская туника, расстегнутый соболий полушубок, шитый золотом плащ.

Красивое лицо нынче нарочито сурово, надменно, официально. Сурьмяные брови, тонкий породистый нос… А ресницы какие! Глазищи большие, серовато-зеленые с этакими золотистыми искорками… Даже чуть тонковатые губы ничуть не портили красотку… Не юница, лет тридцать уже, по здешним меркам – вполне зрелая женщина.

Правда, выглядела как подросток – вся такая тоненькая, изящная…

После всех здравиц Михайла лично придержал стремя, помог… Да Костомара и без его помощи обошлась бы запросто, однако вежливость оценила. Одарила милостивой улыбкой.

Смотрите-ка, где-то на болотах, в дрягве, живет, а гонору – как у герцогини! Ну, так, верно, и надо.

Здесь все больше казались, чем были.

– Я хотела было на праздник приехать, – по пути в горницу мило болтала гостья. – Но сами знаете, какой ливень на Сретенье Господне был! Оттепель такая на Сретенье – к ранней весне. Вот и думаю, по зимникам-то не проеду! А по реке… Бог его знает, может, и лед уже такой станет, что лучше и не ступать.

Угощали вдовицу на славу! Рыбники, красный да белый кисель, томленный с пряными травами рябчик, уха налимья, уха осетровая, из белорыбицы… Рыбки-то в проруби наловили – не жалко! Еще тушеный заяц, да медвяные коржи, да только что испеченный хлебушек! Кушай, милая, – ничего для тебя не жаль!

Хитрый воевода и староста гостье не только почет оказывали, но и прямо намекали – мол, смотри, еды-то у нас вдоволь… А у вас? Так же ли сытно?

Судя по невольному вздоху гостьи, в ее-то землях так уж сытно не было.

Так ведь за тем и явилась! Не, не покушать – за наукою. Чтобы урожай был, чтобы жилось ее людям сытнее. Непростая та наука – агрикультура!

Едва за стол сев, вдовица уже справлялась насчет книжек.

– Дам, дам, – приложив руку к груди, заверил Михаил. Сам же рядом, по левую руку от Костомары сел. По правую – Корней Агеич, а староста Аристарх – напротив. Ну и дальше где кто.

– Только Колумелла промок малость. Крыша протекла на Сретенье…

– А, это в ливень-то?

– Ну да, так, к сожалению.