Сотник. Половецкий след

Ну и правильно – чего себя насиловать, коли по жизни непьющий?

С помощью Костомаровой «шайки», к слову сказать, можно было при большой нужде надавить на «журавлей», вне зависимости от того, кто там у них староста. Тем более что тамошние «лешаки», воины-невидимки, по-прежнему делились на группировки и друг с другом не ладили.

– Я там, во дворе, сани видела… – Между тем гостья все улыбалась Мише. – Красивые! Потом ты на них – обратно, а я бы к себе… У меня паренек младой на заимке оставлен, он все возы наши чинит, хомуты мастерит, полозья… Вот бы и посмотрел сани-то.

Может, чего и перенял бы.

А губа у вдовицы не дура! Сани-то специально для боярыни Анны Павловны деланы, легкие, быстрые, словно птица, да и кузов удобный, с теплой накидкой и мягким сиденьем. Пару вороных запрячь, да… «Ламборджини»! «Феррари»!

– Ну, коли матушка разрешит… Я спрошу.

– Ты всегда у матушки отпрашиваешься?

– Сани-то ее…

– А… Тогда понятно. Книжицы не забудь прихватить, да.

«Ну так, уже прихватил. Ишь ты, сани ей приглянулись… Еще и проводить попросила. До заимки ее. На ночь-то глядя, да… Ну, на таких-то санях туда – с полчаса да столько же обратно. До темноты вполне можно успеть, если не задерживаться. Вообще же, с этой Костомарой следовало держать ухо востро! Ей бы не только хлеба, ей бы людишек побольше – запросто бы на реке караваны торговые грабила! Ну, ладно, не караваны – лодьи… Бодливой корове Бог рогов не дал!»

Однако же в данный момент Костомара и Михаил Лисовин, скорей, союзники и уж точно – не враги.

По-прежнему нет порядка у соседей, вот вдовица и осторожничает, покровителей ищет. С ратнинцами задружилась – милое дело. Интересно, знает ли о ее поездочке староста Глеб? Вообще-то, он там сейчас за главного, в земле Журавля! Костомара же как тот барон де Куси: вроде бы и мешает, и сильно, да вот жалко прибить – вдруг да с воинской силой еще пригодится?

Наконец, все обговорили, простились…

Сотник поднялся из-за стола, наклонился к деду, шепнул:

– Я провожу…

– Смотри-и-и, – хитровато щурясь, протянул Корней Агеич.

 – Вдовушка-то красна-а-а! Такую б я и сам… Эх, и где ж мои молодые годы?

Матушка, Анна Павловна, сани взять разрешила, даже самолично велела слугам запрягать лошадей. Запрягли двух каурых, быстрых, в гривах синие ленточки вплетены – красиво!

Гостья тоже оценила – усаживаясь в возок, одобрительно поцокала языком.