Сотник. Половецкий след

Интересно, у дружка Ермила так получилось бы? Да вряд ли! Нет, Ермил – парень хороший, к тому ж и земляк… Почти что последние они и остались от вымершей от мора Нинеиной веси… Славный воин Ермиле и добрый друг… Вот только в десятники не рвется, ему в библиофеке уютнее, с книгами…

Так… А не пора ли уже и свистеть? Интересно, запромыслили парни кого-нибудь?

Рыжий сунул два пальца в рот… Да так и застыл, услыхав донесшиеся из орешника крики. Что такое? Случилось что? И кому там вообще кричать?

Но ведь кричали! И вот уже кто-то показался на лыжне… Мал! Бежал.

Размахивал руками, кричал… по-простому, без всякого почтенья…

– Вель! Велька! Там это… это… убили!

– Как это? Кто кого убил? Ну, говори же!

– Унот Глузд, – отдышавшись, сообщил отрок. – Златомира-десятника. Стрелою!

– Стрелою?!

– Да прямо в глаз!

Десятник Златомир лежал на небольшой полянке в орешнике, упав спиной в сугроб. В левой глазнице его торчала арбалетная стрела, красивое мертвое лицо было залито кровью…

– Я думал… думал, лиса… Хвост мелькнул – я и выстрелил… Слышу – крик! Выскочил, а тут…

Бледный как смерть Глузд суетливо взмахнул рукою.

– Так ты что же, не видел, куда стрелял?

– Говорю ж… в лису целил… Там хвост мелькнул… Ну, в зарослях… Я и не думал, что…

– Понятно, что не думал…

– Десятник нас недалече оставил, а сам – проверять, – пояснил один из «лучников». – Нам за собой ходить не велел. Ну, он же всегда так делал.

– В том-то и дело, что всегда.

Неожиданно пошел снег, повалил крупными хлопьями, хотя и солнышко никуда не скрылось, пока и его не поглотила наползшая грозная серая туча.

Осмотрели все вокруг – ничего подозрительного не обнаружили. И никого. Лыжных следов, правда, было во множестве… Так это ясно почему.

Что ж, поохотились… потренировались…

Сплюнув в снег, Велимудр взял командование на себя и велел собираться.

* * *

– Что значит – не видел? Не видел, куда бил? А куда целился-то?

Дознание вел сам сотник – Михаил Фролыч Лисовин, боярич и внук воеводы Ратного, Корнея Агеича Лисовина.

Высокий и сильный, с небольшими усиками и бородкою, сотник выглядел куда старше своих неполных восемнадцати. Что ж, жизнь побила парня: жесткий недоверчивый взгляд, упрямый подбородок, ухмылка. Зеленые, как у матушки, боярыни Анны Павловны, глаза сейчас пылали гневом. Еще бы… Это ж надо же так!

– Эх! – Мишка пристукнул по столу костяшками пальцев, набитыми постоянными упражнениями.