Непокорная фрау Мельцер

Когда она прошла на кухню, было видно, что ее лицо раскраснелось от мороза.

– А, госпожа директор сиротского приюта! – иронично воскликнула Августа. – Оставили своих малышей одних и пришли к старым друзьям, чтобы разложить для них карты?

Мария Йордан и глазом не моргнула. Она поприветствовала компанию, развязала шарф и сняла плащ. Юлиус соизволил взять у нее одежду и повесить на крючок рядом с входной дверью.

– Какой ледяной ветер. – Йордан растерла озябшие пальцы. – Наверняка будет снег. В следующее воскресенье уже первый Адвент.

Она улыбнулась, словно все ждали приход долгожданной гостьи. Перед ней поставили стакан чая с сахаром и последним куском сливового пирога.

– Ты теперь помощница на кухне, Герти? – спросила она, жуя пирог.

– Уже вторую неделю.

Мария Йордан кивнула и заметила, что некоторые кухонные служанки на вилле добились большого успеха.

– А ты? – спросила госпожа Брунненмайер, которая теперь держала перед собой большую глиняную миску и клала в нее ингредиенты для начинки.

 – Как у тебя дела, Йордан?

– У меня? О, я не люблю жаловаться…

– Вот-вот, – заметила Фанни Брунненмайер и изрядно посыпала солью смесь в миске.

Герти, которая мыла большой поднос, казалось, сейчас свернет шею, чтобы посмотреть, какие специи лежат перед поварихой. Но на сине-белых глиняных горшочках – она уже выяснила это – содержимое и надпись почти никогда не совпадали.

– А здесь, в доме? – поинтересовалась Мария Йордан. – Правда ли, что для детей нанимают гувернантку?

– К сожалению, это правда, – ответила Ханна.

 – Хозяйка, старая госпожа Мельцер, уже наняла гувернантку, несмотря на протесты дочери и невестки. Я слышала, что это ужасный человек – бедная Додо плакала у меня вчера вечером.

Мария Йордан пила чай маленькими глотками и вела себя при этом очень утонченно, словно случайно оказалась в кругу прислуги. Герти сочла такое поведение бывшей сотрудницы очень странным. Но ей уже говорили, что Мария Йордан была очень «особенным» человеком.

– Значит, дети уже знают ее, – заметила Мария Йордан.

 – Как ее зовут?

Юлиус широко зевнул, у него уже слипались глаза, и он, наверное, хотел бы скорее лечь спать. Но поскольку Ханна все еще сидела на кухне, предпочел остаться внизу.

– Ее зовут Серафина, – сказала Ханна.

Йордан нахмурился.

– Серафина фон Зонтхайм?

– Нет. Фон Доберн. Она подруга Элизабет фон Хагеман.

Мария Йордан кивнула. Она знала эту даму. Безусловно, Серафина была непростым человеком. Бедные дети.