Непокорная фрау Мельцер

Она выглядела расстроенной. Неужели мама плакала? О боже, семейная драма. Обычно он старался держаться в стороне от домашних раздоров на вилле.

– Что случилось?

Действительно, мама плакала. Она все еще держала в руке платок и вытирала глаза.

– Китти сошла с ума, – вздохнула она, – собирается покинуть виллу и вместе с Хенни переехать на Фрауенторштрассе.

Алисии снова пришлось утирать слезы, и Пауль понял, что дело здесь не столько в Китти, сколько в маленькой внучке. Мама была безумно привязана к внукам.

– И по какой причине, скажи на милость?

На самом деле он знал ответ. Новая гувернантка, Серафина фон Доберн. Почему мама наняла эту женщину, не обсудив сначала с Китти и Мари? По сути, Алисия сама навлекла на себя эту проблему.

– Я прошу тебя, Пауль, – сказала она, – поднимись наверх и приведи в чувство свою сестру. Китти меня не послушает.

У него не было ни малейшего желания делать это. Тем более что он знал свою младшую сестру: если она что-то задумала, то не позволит никому и ничему ее остановить.

Он глубоко вздохнул. Почему Мари не занимается этим? И где был Эрнст, этот трус?

– Если бы Иоганн был жив, – прошептала мама в носовой платок, – Китти бы не посмела так поступить!

Пауль сделал вид, что не слышал этой фразы, и поднялся по лестнице на второй этаж. Папа! Он никогда бы не пустил эту Серафину в дом. Вообще-то папа никогда не любил подружек Лизы, на что у него были все основания.

Наверху в коридоре в беспорядке валялись чемоданы и коробки, детская кроватка Хенни была разобрана, ее детали опирались на комод, рядом лежали матрасы и постельное белье, ночной горшок, куклы и большая лошадь-качалка…

– Китти! Ты совсем сошла с ума?

Вместо его сестры Китти в коридоре появилась Мари с кипой детского белья в руках.

За ней двигалась груда одежды, под которой Пауль не сразу увидел маленькую Герти. Все это тащили к большому дорожному чемодану Китти.

– О, Пауль! – воскликнула Мари, положив белье в открытый чемодан. – Мне так жаль… Сегодня все пошло наперекосяк.

Покачав головой, он переступил через коробки и ящики, чтобы пройти в комнату Китти.

– Я не совсем понимаю, почему ты помогаешь в этих безумных делах, Мари, – сказал он, проходя мимо. – Почему ты не попытаешься успокоить их обоих? Мама совершенно не в себе.

Мари с недоумением посмотрела на него, и он тут же пожалел о своих словах. Как глупо с его стороны обвинять Мари сейчас! Она, конечно, была виновата меньше всех.