Непокорная фрау Мельцер

Но ответ Мари дал ему понять, что он ошибался.

– Мне жаль, что приходится говорить тебе это, Пауль, – спокойно ответила она. – Но мама сама виновата. Она знает Китти с рождения и должна понимать, что не может так с ней обращаться.

Пауль молча принял обвинения в адрес матери. Мама утверждала, что все заботы о детях лежат на ней, поскольку Мари проводит весь день в своем ателье. Именно поэтому она выбрала гувернантку, которой полностью доверяла. Отчасти он мог понять эти доводы, но предпочитал не говорить их Мари.

Китти сидела на кровати со всхлипывающей дочерью на коленях и пыталась ее успокоить.

– Кукольный домик…

– Не-е-е-ет! Хочу остаться здесь!

– Но мое дорогое дитя. Бабушка Гертруда с нетерпением ждет встречи с тобой.

– Не хочу… бабу… Гертруду…

Китти раздраженно подняла голову и увидела в дверях Пауля. На этот раз она, казалось, была не в восторге от его присутствия.

– О, Пауль! – воскликнула Китти с преувеличенной радостью. – Представь себе, это глупое дитя не хочет переезжать на Фрауенторштрассе.

Где у нее будет свой сад. И куда мы заберем все ее игрушки. – Сейчас она говорила больше для рыдающей Хенни, чем для брата. – И где я куплю ей чудесный кукольный домик. С настоящей мебелью в нем. И с освещением…

Пауль откашлялся и решил попытать счастья, даже если у него было мало надежды на успех.

– Ты действительно хочешь поступить так с мамой, Китти?

Китти закатила глаза и энергичным движением головы откинула назад свои темные волосы.

– Мама – эгоистичный человек, которая, бесчувственно улыбаясь, отдает своих внуков в руки ведьмы. Больше ни слова о маме, Пауль. Я знаю, о чем говорю. В конце концов, я достаточно хорошо знаю Серафину. Никогда, ни при каких обстоятельствах я не оставлю ей мою милую маленькую Хенни.

Пауль вздохнул. Он вел заранее проигранную битву. Но он делал это ради своей матери. И, конечно, чтобы сохранить мир в семье.

– Почему бы вам, женщины, не сесть вместе и не обсудить данный вопрос? Должен же быть выход.

Если у всех есть добрая воля, надо найти решение. В конце концов, госпожа фон Доберн – не единственная гувернантка в Аугсбурге.

Хенни, очевидно, заметила, что внимание матери отвлеклось от нее, поэтому сделала большой вдох и снова начала плакать.

– Хенни, моя милая, хватит уже… Не надо так кричать.

Но Хенни не успокоилась и продолжила визгливо плакать. Китти закрыла уши, а Пауль отвернулся и скрылся в коридоре.