Непокорная фрау Мельцер

Словесный поток Китти окружил ее, как защитный слой, Пауль не мог вставить ни слова. С озабоченным выражением он смотрел ей вслед, слышал, как она внизу в прихожей болтала с Августой, потом звук закрывающейся за ней входной двери. Сразу же после этого снаружи завелся мотор автомобиля.

«Надеюсь, она не поедет на Фрауенторштрассе в моем автомобиле?» – промелькнула у него мысль.

Пауль поспешил в комнату Мари, окна которой выходили во двор, и посмотрел вниз. Другой автомобиль ехал по подъездной дорожке к воротам парка.

– Успокойся, Пауль, – сказала Мари, которая шла за ним. – Это старый автомобиль Клиппи. Он подарил его ей.

– Ну посмотрим, – буркнул Пауль. – Теперь он, наверное, утратит мамино расположение.

Мари тихо засмеялась и сказала, что Клиппи так хорошо ладил с мамой, что мог позволить себе этот маленький промах.

– Он такой милый, отзывчивый человек…

– Конечно! – прорычал Пауль. Вопреки здравому смыслу он испытывал яростный гнев против своего друга и партнера. Почему Эрнст фон Клипштайн постоянно вмешивался в его семейную жизнь? Мало того, что он забирал Мари из ателье и тем самым в некоторой степени упрекал его, Пауля, в том, что он недостаточно оберегает свою молодую жену, так теперь он еще и встал на сторону Китти и тем самым противостоял маме.

Паулю стало жаль свою мать, которая, несомненно, хотела как лучше. Кто может винить ее за то, что она имела иное представление о воспитании детей, чем ее дочь?

Из столовой раздался звук обеденного гонга.

– Давай хотя бы поужинаем вместе, Мари!

Жена кивнула и быстро дала Герти еще несколько указаний, что делать с чемоданами.

Затем взяла Пауля за руку, и они пошли по коридору к лестнице. Перед тем как спуститься, Пауль обнял ее и быстро поцеловал в губы. Они оба рассмеялись, как будто Мари все еще была горничной, которую молодой господин Мельцер тайно целовал в коридоре.

Остальные уже заняли свои места в столовой. Улыбка Эрнста фон Клипштайна показалась ему несколько виноватой, мама была очень серьезной и сидела за столом с прямой спиной.

Стул Китти заняла Серафина фон Доберн, справа и слева от новой гувернантки сидели близнецы. Лео даже не поднял глаз, когда вошли родители, лицо Додо было красным и опухшим, вероятно, произошла неприятность.

– Что случилось, Додо? – спросила Мари, глядя на дочь с обеспокоенным выражением лица.

– Она дала мне пощечину!

Мари оставалась внешне спокойной, но слегка подергивающийся рот выдавал ее чувства.