Нерон. Родовое проклятие

О крокодилах… Крокодилы водятся в тростниковых зарослях на берегах Нила… Я хотел увидеть хоть одного… Интересно, в Рим когда-нибудь привозили крокодилов?

Я ехал верхом на крокодиле – бугорчатом и склизком, поэтому на нем было очень тяжело удержаться. Крокодил скользил в зарослях высокого тростника. Он повернул голову, чтобы со мной заговорить, и я увидел его зубы. Но я не понимал языка.

Не понимал языка…

Или шепота.

Я резко проснулся. Ветер стих, луна исчезла. В моей комнате было абсолютно тихо и темно, если не считать света одной-единственной масляной лампы в углу.

А потом я заметил движение. К моей кровати приближались два темных силуэта. Я напрягся, но не пошевелился и затаил дыхание.

Ближе. Ближе.

Один склонился надо мной и протянул ко мне руки. Из-под подушки послышался громкий шорох, а потом появилась извивающаяся чешуйчатая тварь – словно крокодил из зарослей выполз. Я не мог понять, сон это или не сон?

Шипение, скольжение – хвост ударил мне в лицо. Я скатился с кровати и увидел мужчин, которые, размахивая руками, выбегали из комнаты.

– Стража! Стража! Перекройте все выходы, не дайте никому уйти! – Она повернулась ко мне. – Луций, что случилось? Свет!

Рабы принесли лампы и встали с ними возле кровати. Мать взяла в руку что-то длинное, извивающееся и молочно-белое:

– Смотрите! Змея! Она спугнула наемников. – Мать погладила змею. – Я прикажу сделать из ее кожи браслет-оберег, носи его и никогда не снимай, Луций, ибо, несомненно, боги послали ее, чтобы защитить тебя от злоумышленников.

– Но зачем они приходили? – все никак не мог понять я.

– Убедиться в том, что ты никогда не станешь Спес Августа, ведь у тебя больше на это прав, чем у кого-либо другого. И так будет, пока ты жив. – Ее лицо стало неподвижным, словно кремень. – Итак, схватка началась. Но, госпожа Мессалина, еще никто не одерживал верх над Агриппиной. Не одерживал и не одержит.

Мать пугала меня больше, чем наемники.

IX

С наступлением утра в комнату вошли рабы и начали собирать мои вещи. Они сняли простыни и покрывало с кровати, вынесли сундук с одеждой и побросали в корзину игрушки.

– Мы немедленно уезжаем, – сказала мать, решительно войдя в комнату. – Здесь небезопасно.

– Да, мама. – Это все, что я мог ей ответить.