Нерон. Родовое проклятие

Там мальчиков готовят к ним… примерно с твоего возраста. Они мечтают попасть в Олимпию, в Немею, в Истмию или Дельфы, принять участие в состязаниях и выиграть корону.

– Корону? То есть завоевать царство?

Аникет рассмеялся:

– Нет, на этих играх победителю вручают недолговечные короны, вернее: венки. На играх в Олимпии – венок из оливковых ветвей, в Немее – венок из дикого сельдерея, в Истмии – из сосны, в Дельфах – из лавра. – Он замолчал и внимательнее ко мне присмотрелся. – Но это только начало.

По возвращении домой победителей чествуют всю их жизнь, им даже бесплатно подают обеды… И устанавливают статуи в тех краях, где они одержали победу. А самое великое достижение – победить во всех четырех состязаниях. Тогда на надгробии спортсмена вырезают все четыре венка. Его нарекают периодоником[10 - Периодоник – почетный титул, который получал атлет, победивший во всех Панэллинских играх в течение карьеры.], то есть победителем цикла. Не каждый может достичь такой вершины.

– И в чем они состязаются, если не считать гонки?

Для меня было очевидно, что без скачек никаких игр быть не может. Ну и без борьбы.

– В программе игр – борьба, метание копья, метание диска – все в разных комбинациях – и даже гонки, как на колесницах, так и на лошадях. Но в Дельфах, помимо всего этого, состязаются в поэзии, драме и музыке – эти соревнования проводятся в честь Аполлона.

Мне до дрожи захотелось попасть на такие игры – исполнилась бы моя мечта обо всем, что всегда возбуждало мой интерес.

Всем сразу! Соревнуются не только тела, но и разум!

– Хочу участвовать в таких играх! Я должен там быть! – сказал я и еле сдержался, чтобы не выпрыгнуть на песчаную арену.

– Увы, по правилам тебя не допустят к участию, – с грустью в голосе сказал Аникет.

– Конечно, сейчас меня не допустят: я пока еще недостаточно взрослый и точно всем проиграю!

– Ты не грек, – пояснил Аникет. – Чтобы состязаться в этих играх, надо быть греком.

Мне жаль, дорогой Луций.

Какой-то пожилой зритель, в одной только тунике и сандалиях, подошел ближе к нам, встал и неуверенно заговорил с Аникетом. Я тогда так расстроился, что почти не обратил на него внимания.

– Прости, – заговорил незнакомец, – я невольно услышал ваш разговор. Я – тренер, сейчас наставляю римлян, но когда-то я был периодоником и, если паренек захочет послушать, многое могу рассказать об играх.