Нерон. Родовое проклятие

За высокими взрослыми маячили светлые шевелюры детей – таких я уже видел накануне в шатрах с выставленными на продажу рабами.

– Много лет назад Август в свой триумф провел детей Антония и Клеопатры, они тогда были закованы в золотые цепи, – сказал Аникет. – Они должны были идти сразу за холстом, на котором была изображена их умирающая от укуса змеи мать. Ну или так говорят. Но Август не бросил их в Туллианум. Народ бы это не одобрил. Нет, он взял их за руки и позволил вместе с собой подняться к храму Юпитера.

– И что с ними потом случилось?

Я слышал много всяких домыслов и намеков от матери, но никто и никогда не рассказал мне всю историю как есть.

– Октавия, многострадальная сестра Августа, приняла их в свой дом и вырастила. Как, наверное, было забавно – весь выводок Марка Антония под одной крышей. Но Август, как всегда, имел далекоидущие планы – то есть решил погрузить детей в обстановку римского дома и таким образом вырастить из них настоящих римлян.

– И как? У него получилось?

– Похоже, что да. Никто после этого о них ничего не слышал, ни о них, ни о претендентах на престол с их стороны. Девочку выдали замуж за какого-то политического заключенного. Звали его Джуба Мавританский, в Мавритании она с ним и прожила до конца своих дней. А мальчики? Один умер совсем маленьким, другой стал солдатом и служил в армии Друза в Германии. Я слышал, он дожил до весьма преклонных лет. На самом деле, возможно, он до сих пор жив.

У меня была еще куча вопросов, но тут толпа заголосила так, что хоть уши затыкай. Приближался император в окружении ликторов – все в бордовых туниках и в облаках благовоний. Флейтисты и лиристы сопровождали их появление ласкающей слух музыкой.

Клавдий ехал на особой, запряженной четырьмя конями триумфальной колеснице. Он был в пурпурной, вышитой золотыми звездами тоге, его голову венчал лавровый венок, а в руке он держал скипетр из слоновой кости с золотым орлом.

– Одеяния обладают магией: любого превратят в императора. – Тут Аникет потрепал меня по волосам. – И даже тебя, Луций.

А потом я увидел их. Октавия и маленький Тиберий стояли на колеснице за спиной отца. Они улыбались и махали толпе. Клавдий время от времени поднимал кого-нибудь из детей на руки, чтобы те лучше видели приветствующих их людей.