Нерон. Родовое проклятие

– И кто же ты? И кто он?

Аникет посмотрел на меня, и я прочитал в его взгляде: «Расскажи ему, что знаешь; то, чему тебя учили».

– Во мне две части крови Марка Антония: от прадеда и прапрадеда; и одна – Октавиана Августа, от прапрадеда. А еще часть крови благородного Британника и…

– Хватит-хватит, – рассмеялся Александр. – Удивляюсь, как твоя кровь еще течет и вены не засорились от всех этих частей.

– Да, – с почтением в голосе согласился я, – порой у меня возникает именно такое ощущение.

Раб принес высокие кубки с соком из граната и яблок, а потом – выложенный перламутром поднос с темным виноградом.

– Тебе не помешает почистить кровь, – посоветовал Александр. – Отфильтруй всех призраков и оставь только то, что ты есть сам.

– Боюсь, отфильтровать кровь предков никому не под силу.

Александр вздохнул и поставил кубок на трехногий стол с мраморной в прожилках столешницей.

– А ты умен не по годам. Просто постарайся, чтобы твои потомки гордились частью твоей крови в своих венах.

Смотри вперед, а не назад.

Последняя фраза старика меня совсем не порадовала. Что он хотел этим сказать? Что стер из памяти все, о чем я так хотел услышать? Я отпил глоток сока и опустил глаза.

– Да, в мои годы только и остается, что оглядываться назад, – заключил Александр. – Но бо?льшую часть своей жизни я старался этого не делать.

Какое облегчение! Он готов поделиться воспоминаниями!

– Однако Ификрат сказал однажды: «Мой род начинается с меня, а твой кончается тобой!»[14 - Ификрат – афинский полководец, был сыном кожевника.

Кто-то из аристократов вздумал посмеяться над его низким происхождением, и он парировал: «Мой род начинается с меня, а твой – кончается тобой!»] Неплохой, кстати, получился бы девиз.

– Расскажи про Августа! – попросил я.

Такая просьба была самой безопасной: она не могла оскорбить, вызвать подозрения или помешать говорить свободно.

– Август…

Александр чуть вскинул голову и задумался, словно бы перебирая в уме воспоминания.

У него было приятное лицо – тонкий прямой нос, высокие скулы и четко очерченный рот. Я бы легко представил, каким красивым он был в молодости. Я не видел ничего общего с бюстом Антония, с этой его мощной шеей, его я всегда представлял мускулистым и коренастым. Александр, судя по всему, пошел в Клеопатру. Какие у него были волосы – вьющиеся, прямые, густые или жидкие, – догадаться было невозможно: они превратились в несколько желтоватых клочков возле ушей.