Нерон. Родовое проклятие

То же и с Тиберием. Я пережил своих братьев и сестер и всех кузенов. Чувствую себя старым, как какая-нибудь мумия с моей родины. И выгляжу, наверное, так же.

– О нет, вовсе нет!

– Ты мне льстишь, кузен, но умение подольститься – не такой уж плохой дар. Что ж, я выжил и прожил достойную жизнь. Верю, что мать, если она меня видит, довольна сыном. – Александр посмотрел на потолок и сказал, словно бы обращаясь к Клеопатре: – Не каждый может стать правителем.

– Расскажи мне о ней! – не сдержавшись, выпалил я.

Мне так хотелось услышать о ней что-то личное. Александр прикрыл глаза и так долго молчал, что я начал опасаться, что он уснул.

– Лучше всего я помню ее голос, – произнес он наконец. – Низкий и мелодичный, словно арфа.

Старик рассказывал, а у меня в голове снова зазвучала чистая божественная мелодия кифары.

– Когда она говорила, мне хотелось задержать дыхание – таким волшебным был ее голос. – Александр слегка тряхнул головой. – Но ты ведь хочешь услышать что-то более конкретное? Что ж, она была не очень высокая.

У нее была ручная обезьянка, и она ее просто обожала. Еще она хорошо считала, быстро складывала в уме разные числа. Легко смеялась, и смех был словно продолжением ее волшебного голоса.

Старик умолк, как будто больше не мог припомнить, что еще мне рассказать, но я хотел знать больше! Хотел выведать о ней все.

– Пожалуй, я дам тебе то, что поможет тебе лучше ее представить, – сказал Александр и жестом подозвал раба.

Тот быстро, чуть ли не бегом, вышел из комнаты и вскоре вернулся со шкатулкой из сандалового дерева.

Александр передал шкатулку мне. Внутри я увидел горку серебряных монет.

– Возьми, – предложил Александр.

Я с готовностью схватил монету. Она была тяжелой, с чудесным профилем Клеопатры.

– Это тетрадрахма из Ашкелона, – пояснил Александр. – Такие чеканили, когда она была еще совсем молодой, до ее встречи с Цезарем, до встречи с Антонием. Теперь ты видишь, какой она тогда была. Монета твоя.

– Правда? – Я сжал ее в кулаке.

– Не думаю, что кто-то будет дорожить ею больше, чем ты. Себя я, ясное дело, не считаю, но у меня эта тетрадрахма не единственная.

– Почему ты так уверен, что я буду ею дорожить?

– Потому что ты меня отыскал. Потому что никто, кроме тебя, не задавал мне таких вопросов. Другие избегали разговоров на подобные темы, ты же захотел узнать как можно больше.

С этими словами старый Александр медленно поднялся на ноги.