Нерон. Родовое проклятие

Он исполнял свой долг с той же легкостью, с какой носил тогу, а тога – дело хитрое: чтобы в нее правильно облачиться, без помощника не обойтись. И да, это самое неудобное облачение, какое только можно придумать для человека. Признаюсь, я завидовал женщинам, хотя бы потому, что им не предписывалось носить подобное одеяние. Но Крисп как будто никогда не тяготился бесконечными складками ткани и носил тогу так же непринужденно, как и участвовал в дебатах. По вечерам за ужином он часто рассказывал об этих дебатах в своей особенной забавной манере, передразнивая коллег-сенаторов.

Помню, однажды, откинувшись на спинку дивана и попивая вино из кубка, он сказал:

– Они кудахтали и кукарекали, точно старые петухи на скотном дворе. Один хорохорится, другой дрожит от страха.

– И что же вы обсуждали, мой дорогой супруг? – спросила мать, выбирая на блюде кусок повкуснее (а я прямо увидел, как она навострила уши).

– Клавдий проталкивал свой проект гавани в Остии, – ответил Крисп, – и, конечно, встретил сопротивление.

Улучшение условий перевозки зерна в Рим – цель достойная. Соответственно, его подвергли критике. Предложи он принять закон, обязывающий надевать на всех собак только красные ошейники, его поддержат все и каждый.

– И какую сторону принял Статилий Тавр? – поинтересовалась мать.

– Мой коллега-консул, соответственно своей природе, предпочел плыть по течению, – пожал плечами Крисп.

– Порой это единственный правильный выбор, – сказала мать.

– Все зависит от того, к чему ты стремишься, – заметил Крисп и потянулся к сваренному вкрутую яйцу в кислом соусе.

 – Выжить или достичь поставленной цели?

– И к тому, и к другому, – ответила мать.

– Это все хорошо, но мы не одни, и, думается мне, разговоры о гавани и перевозке зерна не особо увлекают нашего Луция.

Крисп наклонился вперед и облокотился на стол. Я возил по тарелке вареные листы капусты и салатного цикория.

– Я прав?

– Ну, не скажу, что мысли об этом не дают мне уснуть… – признался я.

– И от каких же мыслей ты ворочаешься перед сном? – рассмеялся Крисп.

Мне страшно не хотелось говорить об этом в присутствии матери, но я все же ответил:

– О музыке. Я бы хотел овладеть каким-нибудь музыкальным инструментом. – (Мать хмыкнула.) – А еще – научиться править колесницей.

– Такие амбиции можно только приветствовать! – искренне поддержал меня Крисп. – Завтра сенат не собирается, так что я отведу тебя на бега в Большой цирк.