Никогда, никогда

От нее пахнет так же, как от лилий, и я не понимаю, как могу помнить, как пахнут лилии, и не помнить человека, стоящего передо мной и пахнущего ими.

Она продолжает все так же смотреть мне в глаза.

– Сайлас, – повторяет она. – Как моя фамилия?

Я двигаю челюстью, затем опять поворачиваюсь к раковине и крепко хватаюсь за нее обеими руками. Потом медленно поднимаю глаза, пока не встречаюсь с ней взглядом в зеркале.

– Твоя фамилия? – Во рту у меня опять пересохло, и мой голос звучит хрипло.

Она ждет.

Я отвожу от нее взгляд и опять смотрю на незнакомца в зеркале.

– Я… я не помню.

Ее отражение вдруг пропадает, и раздается громкий шлепок. Он напоминает мне звук, который издают рыбины на рынке в Пайк-Плейс, когда их заворачивают в вощеную бумагу.

Хлоп!

Быстро поворачиваюсь и вижу, что она лежит на кафельном полу, закрыв глаза и широко раскинув руки. Я сразу же опускаюсь на колени и поднимаю ее голову, но как только я отрываю ее от пола на несколько дюймов, ее глаза начинают открываться.

– Чарли?

Она делает резкий вдох и садится. Затем высвобождается из моих объятий и отталкивает меня, как будто боится. Я продолжаю держать руки рядом с ней на тот случай, если она попытается встать, но она не делает такой попытки. Она продолжает сидеть, прижав ладони к полу.

– Ты потеряла сознание, – говорю я ей.

Она хмуро смотрит на меня.

– Знаю.

Я молчу. Наверное, я должен был знать, что означают различные выражения ее лица, но я этого не знаю. Не знаю, боится она, сердится или…

– Я запуталась, – говорит она, качая головой.

 – Я… Ты можешь… – Она замолкает, затем делает попытку встать. Я встаю вместе с ней, но по тому, как она смотрит на мои руки, готовые подхватить ее, если она снова начнет падать, могу сказать, что ей это не нравится.

Она делает два шага в сторону и прижимает одну руку к груди. Затем поднимает вторую и опять начинает грызть подушечку большого пальца. Нескольку секунд она внимательно смотрит на меня, затем вынимает палец изо рта и сжимает руку в кулак.

– Ты не знал, что после обеда мы должны были пойти на один и тот же урок. – В ее голосе звучит что-то вроде обвинения. – И ты не знаешь моей фамилии.

Я качаю головой, признавая, что я и впрямь не могу это отрицать.

– Что ты помнишь? – спрашивает она.

Она боится. Нервничает. Полна подозрений. Наши эмоции являются отражением друг друга, и тут мне все становится ясно.

Она не кажется мне знакомой, как и я сам.