Ничей. криминальная повесть

– Ничего подобного! Наш бандит за границей учиться будет.

– Твоя сумасшедшая тётка звонила.

– Чего ей надо?

– Ребёнка под опеку взять хочет.

– Никаких опек! Я разрешения не дам… Сначала опека, потом усыновление, а потом придётся её хату не на две, а на три части делить. Да, Дениска?

Денис стучит отца пистолетом по голове. – Уя, папка пиехал!..

– …Сироты пусть по детдомам живут… – продолжает тему Бритва. Он ставит сына на дорожку.

– Уже смываешься? – злится Алиса. – Иди, хоть, с мамой поздоровайся!.

.

Карлсон склонился над раковиной. Люба, в юбке и бюстгальтере, c полотенцем на плече, смывает пену с его головы. – …Мамочка ему голову помыла. …Может, кто и считает, что я шлюха, но ты скажи: кто тебя, дурака, научил с женщиной обращаться? А?

– Ты.

– Это – мне в плюс или в минус?

– В плюс.

Карлсон распрямляется, Люба подаёт ему полотенце. – А, вообще, – понижает женщина голос, – хочешь, тайну тебе открою?

– Давай, – отвечает Карлсон, вытирая голову. Люба оглядывается по сторонам.

 – Мужчина для меня – лекарство, – шепчет она заговорщицки. – Парацетамол.

– В каком смысле?

– В прямом. Мне мужчина каждый день нужен. Если у меня нет мужика хоть день, у меня голова болит. Прямо раскалывается. Понял теперь? – Карлсон протягивает полотенце Любе. – А если два дня нет мужика?

– Два? – Люба озадачена. – Не пробовала. Наверное, голова совсем расколется. – Карлсон закатывается смехом. – Ты, Люба, и гонщица!

– Вот никто мне не верит! – искренне расстраивается Люба.

Подросток смеется ещё громче. – А, ты, чё, всем про это рассказываешь?!

– Конечно. Я же не хочу, чтобы меня шлюхой считали.

Продолжая смеяться, Карлсон поднимает с пола джинсы. Из кармана выпадает гайка и катится по полу.

– Ты хоть кровь с неё смой, – говорит Люба. Карлсон подбирает гайку, вертит её в руке. – Точняк. Кровь ментовская осталась.

– Ой, научил Трофим метать тебя все, что ни попадя. Не кончится это добром.

Карлсон идет к раковине и отмывает гайку под струей воды.

 – Не надо ля-ля про Трофима! Может, я вырасту и буду как он когда-то – ножи в цирке метать.

– Не верю я, что он в цирке работал.

– Почему?

– В цирке клоуны, они – добрые.

– И чё?

– А, у Трофима взгляд, как у змея.

– Фигня какая-то. Он же не клоун.

Люба подбирает с пола блузку.

– Если б не Трофимова школа, – продолжает подросток, – я бы тебя сегодня не выручил. Скажешь, нет? – Женщина одевает блузку. – Выручил, кто же спорит. Выручил.