В поисках кайфа

Хромой, пытаясь скрыть светящиеся уши, поглубже натягивает кепку, из под которой торчит пакля немытых волос, и вздрагивает от девичьего смеха.

Невдалеке в темноте аллеи, светятся две сигаретные точки.

Электрик воровато оглядывается, поплотнее запахивает пиджачишко и хромает на огоньки.

Таньке снится сон без изображения. В нем шепчут и свистят. На грудь что-то надавливает и она просыпается.

Она решает что еще спит, щиплет себя за щеку, но бред на кровати напротив не проходит. Там, в квадрате лунного света, барахтаются Олечка и Майка.

Олечка, склонившись, сидит на плечах Майки.

– Вы что, дуры, с ума сошли! – кричит Танька и вскакивает с кровати.

Олечка тут же спрыгивает с подруги и толкает Таньку в грудь так, что та отлетает назад на кровать и, стукнувшись затылком, на секунду теряет сознание.

Очнувшись, она открывает глаза и опять зажмуривается: Олечка и Майка, в белых сорочках, стоят над ней. По бокам их голов остроконечными огоньками светятся уши.

Танька визжит, и поминая мамочку, зарывается в подушку.

Майка рывком усаживает безвольную Таньку в прежнее положение, а Олечка, тем временем, вскакивает на кровать и припадает к ее губам. Большеголовая Танька вздрагивает и кряхтит. В дверь барабанят. Слышится встревоженный голос. – Девчонки, вы что там? Два часа ночи уже!

– Да не лезьте вы! – кричит Майка.

После короткого молчания за дверью откликаются. – Я сейчас к коменданту пойду.

Майка подбегает к двери, прикладывает ухо, потом дергает задвижку и распахивает дверь.

За ней, в ночной рубахе, стоит худая, похожая на цаплю, Ленок. Все три двери общежитской секции открыты и из них выглядывают заспанные девушки.

Оттолкнув Ленок, Майка подбегает к выключателю и гасит свет. В темноте ее уши светятся, девчонки визжат, хлопают двери, стучат шеколды. Тщедушная Ленок прижимает худые руки к груди и, качнувшись, закатывает глаза. Сайманка ловит ее под мышки и уволакивает в комнату.

…Ночь довольно спокойная: за пятнадцать минут ни одного звонка.

«Не к добру это» – думает дежурный капитан. От непривычной тишины он чувствует позыв поудобнее устроиться в кресле и вздремнуть. И тут же телефонный звонок выдергивает его из такого нетипичного расслабона.

Он записывает время – без пятнадцати три ночи. Слушает, потом начинает нетерпеливо сопеть. – Я все понял. Мне все ясно. До свидания. – Он кладёт трубку. С пульта вызывает дежурную машину. – Алле. Шестнадцатый? Где сейчас?..