Ночи дождей и звезд

– Андреас? – заговорила она.

– Да?

– Сделаете для меня еще кое-что?

– Да, конечно, если только смогу.

– Напишите Адони. Попросите его вернуться домой, в Айя-Анну. Попросите вернуться сейчас. Сообщите ему, что ваша деревня потеряла трех молодых людей и мальчика и всем здесь нужно увидеть лицо того, кто ушел, но еще может вернуться.

Он покачал головой:

– Нет, моя дорогая Эльза, ничего не выйдет.

– Вы хотите сказать, что даже не попытаетесь? Разве от этого будет хуже? Он всегда может написать: нет, мол, спасибо.

– Почему вам так хочется изменить жизнь тех, кого вы не знаете?

Она рассмеялась, откинув голову:

– О Андреас, если бы вы знали обычную меня! Я только тем и занимаюсь. В телестудии меня называли «журналист-крестоносец»; мои друзья говорят, что я вечно вмешиваюсь, навязываюсь… Спасаю чужие браки, отучаю детей от наркотиков, собираю уличный мусор, добиваюсь честных соревнований… Менять жизнь тех, кого я не знаю, – в этом я вся.

– И что, хотя бы раз получилось? – спросил он.

– Да, иногда получалось. Достаточно много раз, чтобы я продолжила гнуть эту линию.

– Но вы уехали?

– Тут дело не в работе.

Андреас взглянул на телефон.

– Да, вы правы, – кивнула она, – дело в Дитере. Это длинная история. Однажды я вернусь сюда и расскажу ее.

– Вам это не нужно.

– Как ни странно, нужно, но мне также хотелось бы знать, что вы написали Адони в Чикаго. Пообещайте так и сделать.

– Писатель из меня неважнецкий.

– Тогда я помогу вам с письмом, – предложила она.

– Правда? – спросил он.

– Я могла бы написать его от вашего лица, хотя выйдет нелучшим образом.

– Ну, у меня тоже вряд ли выйдет. – Андреас выглядел грустным. – Порой мне кажется, что я нахожу нужные слова, чтобы затем обнять его и услышать: «Папа…» А порой он представляется мне суровым, жестким и уверенным, что слово не воробей.

– Если нам нужно письмо, то такое, которое заставит его сказать: «Папа», – заметила Эльза.

– Но он поймет, что это не от меня; он знает, что его старик-отец не владеет словом.

– Часто выручает выбор нужного момента. Даже в своем Чикаго он узнает из газет о катастрофе на его родине, в Айя-Анне. Ему захочется узнать, как вы. Потому что есть нечто важнее нас и наших маленьких склок.

– А верно ли то же самое для вас и герра Дитера? – спросил он.

– Нет, – покачала она головой. – Нет, это другое. Когда-нибудь я все расскажу, обещаю.