Ночная сучка

Но ведь мы до этого доросли! ласково говорил муж, когда она жаловалась на кошку, брал тупое создание на руки и заявлял: ты только представь себе, эта кошка, как и мы, развилась из одноклеточного организма и вместе с нами добралась до текущего исторического момента. Мы это сделали!

Мать разражалась лающим смехом, поскольку никогда об этом не думала, и какое-то время действительно воспринимала кошку как собрата, а не как бесполезное существо, но чувство общности вскоре ушло.

Ну да, они это сделали. Но если говорить по существу, конкретно эта кошка никогда бы не появилась без человеческой помощи.

Она была дворцовой, королевской кошкой, сидевшей целыми днями на шелковой подушечке и евшей мясо, измельченное для нее румяным поваром. Эта кошка была достойна смерти, если уж играть по правилам эволюции.

Сейчас матери меньше всего хотелось, чтобы кто-то еще нуждался в ней, требовал заботиться о нем, кормить, мыть, умиляться и любить. Ей хотелось только покоя и чтобы ее не трогали.

Мысль о том, что общество, взрослая жизнь, замужество, материнство и все остальное были тщательно спланированы, чтобы указать женщине на ее место и не давать сдвинуться, – эта мысль давила все сильнее.

Конечно, она и раньше приходила матери в голову, но после того как появился сын, она обрела новую форму, громоздкий вес, ставший еще больше, когда мать бросила работу, когда ее тело изо всех сил пыталось восстановить равновесие. И когда она лишилась всего, что у нее было: карьеры, красивой фигуры, амбиций, нормально работающих гормонов – антифеминистский заговор стал казаться ей не только правдоподобным, но и почти неизбежным.

В тот день ей нужно было купить кошачий корм и другие продукты, по мелочи, и ей не хотелось идти покупать все это, но она все равно пошла.

В магазине она все никак не могла отделаться от этой мысли – она загнана в ловушку, все было тщательно спланировано, – и настроение стало еще хуже, несмотря на все усилия мыслить позитивно и выбирать быть счастливой.

Катя тележку мимо полок с продуктами, она думала, не становится ли истеричкой.

Это было самое ужасное, что она могла представить. Она всегда гордилась тем, что не склонна к истерикам, что лишь временами немного расстраивается, но в целом мудрая женщина, умеющая сохранять спокойствие.

Конечно, она понимала, что сам термин «истеричка» придуман сексистами, и не вешала ни на кого такой ярлык, но ей хотелось быть уверенной и в том, что на нее такой ярлык точно не повесят.