О времени, о душе и всяческой суете

 – Да и ты, Герни… ты хоть понимаешь, что натворил, идиот несчастный?

Мой голос дрожал от ярости, и Герни впервые за все время повернулся ко мне.

– Какого черта вы не привели ее в чувство и не послали за мной? Все заняло бы не больше трех лет! Вчера она потребовала у меня ответа, и я сказал десять, но ночью меня осенило: это можно сделать менее чем за три!

– Я так и думал. – Несмотря на бледность лица, кончики его ушей ярко, абсурдно порозовели. – Если бы ты ответил иначе, Купер. Если бы ты ответил иначе…

Вот тогда (я все еще чувствовал себя болтающейся на волнах пробкой, то поднимавшейся, то падавшей, то снова поднимавшейся) я понял, к чему на самом деле вело мое ночное вдохновение.

– Идиот! – сказал я. – Я пока не знаю, что делаю! Слушай, у вас же есть ее тело! Переправьте его в… туда, где находится другое тело, поскорее. Ведь я же, черт возьми, именно этим и занимался – пытался воссоздать человека. А теперь, когда я понял, как это нужно сделать, я могу воссоздать не только его, но и ее!

От того что я в своем странном сне совершил рывок в будущее, меня охватило лихорадочное возбуждение, а мои теории превратились в непреложный факт.

Он странно разглядывал меня. Решив, что он меня не понял, я продолжал:

– Чего ты стоишь? Говорю же, я могу это сделать. Я видел, как это можно сделать. Потребуются люди и деньги, но их можно достать.

– Нет, – сказал Герни.

– Что? – Щурясь от солнечного света, я опустил руки.

– Нет, – повторил он и выпрямился, вытянув руки, затекшие оттого, что он долго опирался локтями об ограду.

Я в оцепенении отступил на шаг.

– Кому? – спросил я.

– Разве я могу тебе сказать? Да и какое это имеет значение для тебя? Теперь-то ты должен понимать, с какого рода людьми имеешь дело.

Я сунул руку в карман в поисках сигарет, пытаясь осознать услышанное: теперь, когда Наоми умерла, она больше не контролировала ресурсы, способные вернуть ее к жизни.

Я тупо уставился на предмет у себя в руке: это оказалась не моя пачка сигарет, а кожаный кошелек, который она мне вручила.

– Можешь оставить это себе, – сказал Герни. – Меня предупредили, что ты можешь оставить это себе.

Я посмотрел на него. И понял.

Очень медленно расстегнул молнию. Достал три карточки. Они были запечатаны в пластик. Я сложил их пополам, пластик треснул.