О времени, о душе и всяческой суете

Кошелек, упавший ей на колени, был для нее призраком; она не стала поднимать его, как будто прикосновение к нему превратило бы все из неприятного сна в жестокую явь.

Вдумчиво, все еще пытаясь вычислить, как обстоит дело на самом деле, я сказал:

– Ты говорила, что мой аппарат нужен тебе для чего-то конкретного. Я был слишком шокирован, чтобы гадать, для чего именно. Кое-какие задачи он может выполнить, поэтому я не придал этому значения. Ты очень богата, Наоми. Всю жизнь ты была настолько богата, что не знаешь, что между формулированием проблемы и ее решением стоит еще кое-что.

Я постучал пальцем по верху аппарата. Я все еще им гордился. У меня было на это право.

– Ты словно… словно императрица в Древнем Китае. Возможно, эта история случилась на самом деле, не знаю. Представь, однажды императрица сказала: «Мне стало известно, что мои предки обитают на Луне. Как почтительная дочь, я желаю отправиться туда и поклониться им. Найдите способ». И вот они искали по всей империи, и однажды придворный привел к императрице нищего в лохмотьях и сказал: «Этот человек изобрел ракету».

Я собирался рассказать эту басенку как анекдот и в конце посмеяться. Но стоило мне повернуться и глянуть на Наоми, как все мое веселье испарилось.

Ее лицо было бледным и неподвижным, словно у мраморной статуи, губы чуть приоткрыты, глаза округлены.

Шутливого настроения как не бывало. Я вдруг почувствовал себя так, словно ударил ногой по камню, а на самом деле расколол бесценную чашу.

– Нет, Дерек, – после долгого молчания сказала она. – Не тебе рассказывать мне про время. – Она пошевелилась, слегка развернувшись на стуле, и посмотрела на столик возле себя. – Это мой бокал? – более легким тоном спросила она, указав на него изящной прекрасной рукой. Она не стала вытирать слезу; та застыла на ее щеке на некоторое время, пока не исчезла от прикосновения горячего, сухого ночного воздуха.

Я кивнул, Наоми взяла бокал, встала и, подойдя вплотную к аппарату, молча разглядывала его.

– Я не собиралась рассказывать тебе, что мне нужно, – наконец проговорила она. – Меня к этому принудило время.

Она сделала большой глоток и продолжила:

– Итак, я хочу знать, что именно может делать твоя пилотная модель.

Я замялся.