О дивный новый мир. Остров. Возвращение в дивный новый мир

Хранитель был коренастенький альфа-минусовик – короткоголовый блондин с круглым красным лицом и гудящим, как у лектора-гипнопеда, голосом. Он немедленно засыпал их нужной и ненужной информацией и непрошеными добрыми советами. Раз начав, он уже не способен был остановиться.

– …пятьсот шестьдесят тысяч квадратных километров и разделяется на четыре обособленных участка, каждый из которых окружен высоковольтным проволочным ограждением.

Тут Бернард почему-то вспомнил вдруг, что в ванной у себя дома не завернул одеколонный краник.

– Ток в ограду поступает от Гранд-Каньонской гидростанции.

«Пока вернусь в Лондон, вытечет на колоссальную сумму. – Бернард мысленно увидел, как стрелка расходомера ползет и ползет по кругу – муравьино, неустанно. – Быстрей позвонить Гельмгольцу».

– …пять с лишним тысяч километров ограды под напряжением в шестьдесят тысяч вольт. – Хранитель сделал драматическую паузу, и Линайна учтиво изумилась:

– Неужели!

Она понятия не имела, о чем гудит Хранитель.

Как только он начал разглагольствовать, она незаметно проглотила таблетку сомы и теперь сидела, блаженно не слушая и ни о чем не думая, но неотрывным взором больших синих глаз выражая упоенное внимание.

– Прикосновение к ограде влечет моментальную смерть, – торжественно сообщил Хранитель. – Отсюда вытекает невозможность выхода из резервации.

Слово «вытекает» подстегнуло Бернарда.

– Пожалуй, – сказал он, привставая, – мы уже отняли у вас довольно времени. (Черная стрелка спешила, ползла юрким насекомым, сгрызая время, пожирая деньги Бернарда.

)

– Из резервации выход невозможен, – повторил Хранитель, жестом веля Бернарду сесть; и поскольку пропуск не был еще завизирован, Бернарду пришлось подчиниться. – Для тех, кто там родился, – а не забывайте, дорогая моя девушка… – прибавил он, маслено глядя на Линайну и переходя на плотоядный шепот: – Не забывайте, что в резервации дети все еще родятся, именно рождаются, как ни отталкивающе это звучит… – Он надеялся, что непристойная тема заставит Линайну покраснеть; но она лишь улыбнулась, делая вид, что слушает и вникает, и сказала: «Неужели!» Хранитель разочарованно продолжил: – Для тех, повторяю, кто там родился, вся жизнь до последнего дня должна протечь в пределах резервации.

Протечь… Сто кубиков одеколона каждую минуту. Шесть литров в час.

– Пожалуй, – опять начал Бернард, – мы уже…

Хранитель, наклонясь вперед, постучал по столу указательным пальцем.