Обеспечение: Софт. Тело

Почему такая непруха? Почему зрелый и многое испытавший на своем веку человек не может как следует оттянуться? Зачем они торгуют дерьмом, от которого только пучит живот? «От стихов мне становится скучно. И лишь во власти Бога разорвать мой ум на куски».

– Улет, – задумчиво пробормотал Торчок себе под нос. – И облом. И улет. И облом.

«И что еще?»

Его тошнит, вот-вот вырвет. В животе словно включилась неторопливая мешалка. Сам живот толстый, пухлый и рыхлый, весь в отслоениях сала, тухлого мяса динозавров, шматках цыплячьего жира.

Океанский бриз скинул прядь сальных, немытых волос Торчку в глаза. «Рожки да ножки, рожки да ножки, только и всего».

Он шел к воде, массируя живот обеими руками, стараясь разогнать жир. Самое смешное в том, что он худой как скелет. Он вообще почти ничего не ест. Но жир все равно был, он никуда не девался, прятался от посторонних глаз, похожий на вареный яичный белок, сгусток холестерола. Дегенирированная соединительная ткань.

В устрицах полно холестерола. Как-то раз он налил в пивную бутылку растительного масла и дал приятелю.

Здорово было бы сейчас утопиться. Та еще будет заметка в газете!

Торчок сел на песок и стащил с себя одежду, оставшись в плавках. Окна вдоль всего пляжа, тысячи извращенцев за ними уставились на маленький скопческий комок у него в плавках. Он споро выкопал ямку, сложил туда одежду и засыпал песком. Копать песок было приятно, особенно приятно было загонять под ногти песчинки. «Раньше их терли мелом. Теперь она вязкая и белая».

Ответ: зубная паста. Ощущение, что кто-то стоит у него за спиной, не проходило.

Выдохшись, Торчок плюхнулся задом на песок, откинулся на спину и закрыл глаза. Он увидел целую череду кругов, которые должен был выровнять вокруг далекого, но понятного белого центра, – слепые пятна его мозгов. Он был устрицей, пытающейся всплыть сквозь толщу воды к солнцу. Он осторожно приоткрыл свою раковину и выглянул в щель.

Прямо около его уха внезапно разразилась буря и запахло гнилятиной. «Шир-фыр, гыр-быр».

Слюнявый поцелуй. Над его лицом появилась морда черного пуделя, только что подкрепившегося падалью. Это уж будьте уверены. Торчок рывком поднялся и оттолкнул псину. Мерзкая тварь успела цапнуть его за руку острыми как иглы молочно-белыми зубами.

В дюжине метров стоит блондинистая чикса и блаженно улыбается своей кобеляке.

– Ко мне, Спарки!

Господи, да у нее голос что твой звонок!

Пудель тявкнул и, уставив нос в песок, затрусил к хозяйке.