Обеспечение: Софт. Тело

Девица продолжает обдолбанно лыбиться. «Ну разве мы с моей собачкой не милашки?»

– Иисусе, – простонал Торчок.

Раствориться, расплавиться и утечь к чертовой матери сквозь песок, умереть, вот что ему было нужно, и прямо сейчас. Сплошной облом, слишком все сложно, слишком глубоко во все нужно врубаться.

Он встал, заставив этим тысячи клеток своего головного мозга завизжать от боли. Он должен добраться до воды, должен охолонуться. Пока он брел по воде, чикса не сводила с него глаз. Он на нее даже не смотрел, но все время чувствовал ее глаза на своих плавках.

На бесполезном бугорке. «Губчатый кусочек чего-то».

Вода вокруг него вздрогнула от озноба, словно рыба проплыла. Суперкроха, мать ее, шустрость у нее в крови, вживлена программным путем в нервную систему. Когда вода дошла ему до пояса, он присел на корточки, представив свои желеобразные мозги-медузу плавающими в воде под флоридским солнцем. Слабая, малоподвижная медуза, помахивающая щупальцами, «мах», «мах».

«Ырг, ырг, ырг».

Он помотал головой в соленой воде и смыл с губ остатки пивной пены.

Маленькие белые пузырьки погнались вверх вслед за перламутровыми пузырьками воздуха, каждый с маленькой вселенной внутри.

Резинка плавок врезалась ему в живот. Снять эти чертовы плавки или не снять?

Торчок покрутил головой, проверяя пляж. Чикса бродила неподалеку, высматривая что-то в песке. Подняла палку и бросила ее в воду: «Вперед, Спарки!» Каждый раз, добыв палку из воды, мокрый четвероногий урод в облепленной шерсти принимался радостно скакать на негнущихся лапах вокруг своей хозяйки.

Она что, ждет, что он выйдет из воды голый? Скорее всего, она уже забыла о его существовании. Однако оставались еще извращенцы с биноклями в окнах.

Он двинулся дальше и шел, пока вода не поднялась ему до подбородка. Еще раз оглянувшись по сторонам, он стащил свои тугие плавки и с облегчением вздохнул. Желеобразное время желеобразных мозгов желеобразно проходит. От воды запахло дерьмом.

Обратно к берегу он возвращался вплавь.

Попадающая в ноздри вода имела привкус жести.

Добравшись до мельчинки, он нащупал дно и встал на ноги. И сразу же завопил от ужаса. Он наступил на ската. На обычную безвредную тварь, но живое мускулистое содрогание у него под ступней было слишком похоже на… на мысль, на слово-плоть. Это слово было «ААААУУХХ!». Он бросился вон из воды, высоко вскидывая колени, безуспешно пытаясь бежать по воде.

– Ты голый, – кто-то сказал ему и засмеялся, хм-м-м-хм-м-м-хм-м-м.