Обещание сердца

Концерт начинался в семь, а значит, у меня меньше часа, чтобы побриться, принять душ, одеться, поесть и добраться до концертного зала. Обычно на все это мне требовалось как минимум часа два – в том случае, если я хорошо себя чувствовал. А сейчас же все тело будто налилось свинцом. Но о том, чтобы пропустить концерт Шарлотты, не шло и речи.

Выбросив из головы все страхи и тревоги из-за головокружения, я ощупал прикроватный столик в поисках гостиничного телефона. После нескольких отчаянных попыток нашел кнопку, связавшую меня с ресепшеном, и заказал тарелку спагетти, потому что ничего другого не смог придумать.

Спагетти – самая итальянская еда. Как примитивно!

– А вино? – спросила женщина.

Судя по тому, сколько раз мне предлагали вино в Венеции и Флоренции, итальянцы даже с постели не вставали без бокала кьянти.

– Вина не нужно. Просто воду, пожалуйста.

Я на ощупь добрался до ванной комнаты, где взял электробритву, лежащую рядом с раковиной, и сбрил жиденькую щетину. Затем отрегулировал температуру воды в душе.

И хотя я очень торопился, но как только оказался под теплыми струями, немного расслабился и подставил лицо. Однако вместе с теплой водой по телу растекалась усталость.

«Где ты, Шарлотта? Почему тебя нет рядом?»

Как по сигналу во мне вспыхнуло жгучее желание. Тело соскучилось по ней так же сильно и отчаянно, как и я сам.

Из-за потери зрения близость с Шарлоттой строилась исключительно на прикосновениях. Я не мог любоваться ее фотографиями, видеть ее улыбку или наслаждаться красотой ниспадающих на лицо волос и очертаниями груди под тканью платья.

Поэтому я помнил ее лишь через физические ощущения.

Боже, как же мне хотелось снова прикоснуться к ней, почувствовать ее улыбающиеся губы на своих, зарыться пальцами в шелковистые волосы и обхватить ладонями мягкие груди. Мне не хватало ее поцелуев. Шарлотта, как никто другой, умела свести меня с ума. Сначала она скользила языком по моим губам, затем, легко вздохнув, слегка стискивала зубы, а затем полностью сдавалась мне и впускала в свой рот.

Господи, да я всякий раз возбуждался лишь от одного такого поцелуя.

Я вдруг представил ее в душе, мокрую и обнаженную. Как она откидывается на стену, а я прижимаюсь к теплой, гладкой коже… Со стоном я сжал в руке член, нуждаясь в разрядке и облегчении, желая получить хоть каплю удовольствия в окружающей меня пустыне страданий.

Но мне не позволили и этого. Обостренный слух уловил стук в дверь. Обслуживание номеров.