Обещание сердца

Вот и она отдавала всю себя нам, своей восхищенной аудитории. Я чувствовал, как зрители вокруг меня в благоговении замерли, и понимал, что мы стоим на пороге чего-то поистине удивительного.

Когда концерт закончился, я поднялся с места, намереваясь спуститься к Шарлотте. Однако все зрители тоже подскочили на ноги, наполняя зал громом аплодисментов. Ощутив, как сжалось сердце, я приложил руку к груди.

«Наслаждайся, детка. Это все для тебя».

Я должен был позволить ей пережить этот момент триумфа. Она вполне могла разозлиться на меня или расстроиться, и своим внезапным появлением я только испорчу ей вечер.

Поэтому я решил выйти на улицу и немного подышать воздухом, чтобы собраться с силами. А когда толпа поредеет, я вернусь и найду Шарлотту.

Вечер выдался прохладным, но не слишком холодным. Я прислонился к стене, чувствуя, как ветерок приятно овевает разгоряченную кожу. Внезапно раздался голос, который я безумно желал услышать последние полтора месяца.

– Ной!

Прямо передо мной – на расстоянии вытянутой руки – возникла Шарлотта.

– Привет, детка.

Она судорожно вздохнула, и сердце в моей груди замерло в ожидании.

– Я сейчас наброшусь на тебя, – предупредила она.

– Боже, да, – выдохнул я.

Шарлотта врезалась в меня всем телом, и я оторвал ее от земли, подхватив на руки и крепко прижав к себе. Я вдохнул ее аромат. Господи, моя Шарлотта. Я тысячу раз представлял себе этот момент и все равно оказался не готов к нахлынувшим на меня чувствам. Как же сладко обнимать ее и слышать тихие, полные боли всхлипы!

Она совсем не изменилась.

Осталась столь же прекрасной, как и в моих воспоминаниях. Я ощущал ее красоту ладонями, чувствовал в неистовом биении сердца, колотящегося в унисон с моим.

Я немного ослабил объятия и поставил Шарлотту на землю, а потом принялся целовать ее глаза, нос, мокрые от слез щеки и дышать ею. Наши губы встретились, и поцелуй отозвался в каждой клеточке моего тела. Я вложил в него всего себя, надеясь только на то, что боль разлуки и все трудности путешествия не нахлынут на меня в самый неподходящий момент.

Нет, я чувствовал лишь чистую радость.

И любовь. Прежде всего любовь.

– Боже, детка, – прерывисто выдохнул я, уткнувшись ей в щеку.

– Знаю, – тихо согласилась она. – Я все знаю…

Мы долго стояли там, в объятиях друг друга, пока из консерватории не начали выходить зрители. Мимо нас засновали люди, и мы наконец-то вернулись в реальный мир.