Обещания и гранаты

 – Бросив на священника грязный взгляд, я щелкаю пальцами, приказывая ему приступить к делу.

– Мой отец – самый влиятельный человек в этом городе, – говорит Елена поверх голоса священника, когда он начинает свою речь.

Я хмыкаю.

– Вовсе нет.

Раф напрягается, но я не обращаю внимания. Это для него точно не новость.

– Мы собрались здесь сегодня, чтобы отпраздновать один из самых радостных моментов в жизни, соединение двух сердец перед лицом Господа. Здесь, в этой… комнате, мы свидетельствуем брачный союз доктора Кэллума Андерсона и мисс Елены Риччи.

Пауза. Священник колеблется в замешательстве.

– О господи, – вздыхает Елена, снова начиная сопротивляться. – Какого хрена? Прекрати! Отпусти меня!

Зажав ей рот рукой, я киваю священнику.

– Пожалуйста, продолжайте.

Он облизывает пересохшие губы, затем снова подносит Библию к глазам.

– Если кто-то из присутствующих против данного союза, говорите сейчас или молчите вовек.

Пронзительные крики Елены отдаются в моем черепе, вибрация ее горла волной идет по моему предплечью.

Я прижимаю руку к ее рту чуть крепче и двигаю указательный палец так, чтобы он слегка закрывал ей нос; она кричит и кричит, звук приглушенный и прерывистый, пока она не осознает, что больше не получает кислорода.

Плач прерывается, она замолкает, лицо краснеет. Я вскидываю бровь и изгибаю шею, чтобы посмотреть ей в глаза. Они дикие, в них пляшут огненные кольца, и часть меня сожалеет, что я втянул ее во все это.

Втянул ее в свой мир, зная, что она этого не заслуживает.

Но она в опасности, и мой план – единственный выход, так что на самом деле у нас обоих нет выбора.

– Клянешься ли ты, Кэллум, уважать Елену и заботиться о ней? Любить ее в горе и в радости, болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? – безжизненно спрашивает священник.

– Клянусь, – отвечаю я. Что-то колет в груди, когда я произношу это слово, ложь горчит на корне языка. Он повторяет ту же клятву для нее, и Елена качает головой, слезы льются из ее глаз, рот все еще закрыт.

 – Когда уберу руку, я хочу, чтобы ты сказала это. Чтобы поклялась.

Ее взгляд становится жестким, слезы испаряются.

– Я помогаю тебе. Скажи, что согласна, – шепчу я так, чтобы только она меня слышала, – или я начну убивать всех, кто тебе дорог, одного за другим. Матео был только началом, крошка. Следующим будет твой отец, если не сделаешь, как я скажу.

Она стонет, отчего мой член становится еще тверже, и выдыхает.