Обещания и гранаты

Игла плавно проникает под ее кожу, я, не в силах удержаться, наклоняюсь и провожу языком по месту укола. Через мгновение Елена обмякает, я закидываю ее себе на плечо, забрав из ее руки книгу, стараясь не обращать внимания на заглавие.

«Метаморфозы» Овидия.

Оставив Кармен рыдать на полу, я несу бессознательное тело Елены к машине, что ждет снаружи, и вспоминаю вопрос Джонаса.

Я не думаю, что от нее будут проблемы. Они уже есть.

Глава 6. Елена

Первое, что я замечаю, когда прихожу в себя, – это сухость во рту.

Второе, что я замечаю, – это незнакомая комната; она тесная, но роскошная, с обшитыми полированными деревянными панелями стенами и изящным камином напротив кровати, в которой я лежу. Тупая боль вспыхивает у основания шеи, там, где ключица соединяется с плечом, и я сажусь, затем вытягиваю руки над головой, чтобы отогнать ощущение.

Третье, что я замечаю, когда шелковая простыня сползает с моей груди и подставляет соски прохладному воздуху, – это то, что я топлес.

Сунув руку под белые простыни, я провожу ей между бедер и резко вздыхаю.

Не просто топлес – голая.

Сжимая бедра и прикрывая грудь руками, я оглядываюсь вокруг в поиске своих вещей. Мой рюкзак стоит расстегнутый на прикроватном столике, пустой.

В стене рядом с моей головой лишь одно круглое окно, я тянусь к нему и поднимаю шторку, чтобы выглянуть наружу, убеждаясь в том, что в глубине души уже и так знала.

Я в самолете.

Сердце колотится на уровне горла, мешая кислороду пробираться через мой и так пересохший рот; я с трудом делаю вдох, перед глазами постоянно стоит изображение стремительного падения вниз, пока я смотрю на белые облака, мешающие разглядеть землю внизу.

Обмотавшись простыней, я встаю с кровати и мгновение жду, пока тело придет в себя. Колени подкашиваются, все мое существо протестует против полета, но ничего не может поделать.

Используя матрас как якорь, я шаркаю к прикроватному столику и открываю выдвижные ящики, надеясь найти внутри хоть что-то свое.

Все ящики пусты.

Зачем он сказал мне собирать вещи, если сам все у меня забрал?

Отчаяние разливается по венам, жар приливает к щекам, пока я хожу кругами, пытаясь придумать, что делать дальше. В ванной безукоризненно чистая душевая из гранита и компактная раковина в углу, но вещей нигде нет.

По крайней мере, моих вещей нигде нет.