Обещания и гранаты

Мой член жадно пульсирует под ширинкой, до боли желая вырваться на свободу. Неотрывно глядя ей прямо в глаза, я кладу руку на свою эрекцию, ее жар обжигает основание моей ладони, когда я переминаюсь в кресле.

Мне не следует с ней играть – я и так с трудом удерживаюсь от соблазна. Но по какой-то неизвестной чертовой причине это слишком тяжело.

– Мне нет никакой пользы от твоей смерти, крошка, – говорю я, слегка сжимая – недостаточно сильно, чтобы что-то изменить, но достаточно для того, чтобы почувствовать бусину смазки, выступившей на головке и просочившейся в ткань моих боксеров.

– Но ты не собираешься спать со мной?

Грязная сучка. Я смотрю, как она краснеет и покусывает нижнюю губу, и начинаю задумываться, понимаю ли я сам, во что себя втянул.

– Пока нет.

– Тогда… какой смысл? Чего ты ждешь? – спрашивает она, ежась в своем кресле. Сжимая бедра, она ерзает на месте, словно пытаясь отогнать желание, разрастающееся между ног. – Я… я больше тебе не интересна в этом плане?

Ее щеки багровеют, стыдливая краска растекается по шее, придавая ей невинный и хрупкий вид.

Дело не в том, что мне неинтересно, дело в том, что мне слишком интересно.

Стоит нам начать, и я знаю, что не смогу остановиться.

– Не волнуйся, моя маленькая Персефона, – говорю я, отпуская себя и делая глубокий вдох, прежде чем встать на ноги. – Я тебя трахну. Просто не прямо сейчас.

Мой член опадает только после того, как она отводит взгляд в сторону, ее лицо краснеет еще сильнее.

Расправив костюм, я протягиваю Елене руку и терпеливо жду, пока она возьмет ее. Если она действительно боится летать, не думаю, что спуститься по трапу будет легко; удивительно, что она вообще смогла выйти из спальни, потому как от изменения высоты неприятные ощущения испытывают даже опытные летуны.

Она смотрит на мою руку, затем снова на меня.

Я возвышаюсь над ней, даже когда она стоит в полный рост, хотя сам немного выше среднего, но когда я стою над ней, пока ее глаза на уровне моего члена, меня накрывает волной совершенно новых ощущений, усиливающих желание, на которое я стараюсь не обращать внимания.

– Я не хотела выходить за тебя замуж, – говорит она, ее голос звучит мягко, совершенно не так, каким я слышал его раньше.

В горле застревает комок, из-за которого становится тяжело дышать. Такое чертовски знакомое чувство.

– Я это уже слышал.