Обещания и гранаты

– А чего ты ждал? – спрашивает Елена, поднимаясь со своего места; она шатается, на полсекунды потеряв равновесие, затем собирается, скрещивает руки на груди.

Я чувствую резкий сладкий аромат ее шампуня с гранатом и уже наполовину готов прижать ее к себе и показать, чего я жду от нее как от своей новоиспеченной жены.

Как я бы боготворил ее упругое идеальное тело, появись у меня такая возможность. Как затащил бы ее в глубины Ада, но убедил бы в том, что она попала в Рай, как я писал бы языком поэзию без слов на ее чувственной, разгоряченной плоти.

Как я заботился бы о ней, если бы мог.

Если бы на кону не было так много.

Если бы я думал, что смогу по-настоящему ее любить, а не просто использовать как пешку в своей сумасшедшей игре.

Вместо этого я выбираю безопасный путь, потому что сейчас это самое главное.

– Можем обсудить детали позднее, – говорю я, поворачиваясь в сторону и указывая на выход, в надежде, что она не заметит, как раздуваются мои ноздри, когда она рядом.

Она подходит ближе, и мне внезапно кажется, что меня отравили самым сладким, самым смертоносным ядом.

– Сначала я хочу тебе кое-что показать.

Глава 8. Елена

«Я больше тебе не интересна в этом плане?»

Вонзив ногти в бедра, я мысленно готовлюсь к тому, чтобы позволить вопросу сорваться с моих губ.

Мой разум был слишком затуманен, частично из-за оргазма, который я испытала менее получаса назад, частично из-за того, что салон самолета становился похожим на гроб. Поэтому вопрос внезапно сорвался с языка и полетел в его направлении.

Будто секс с Кэлом Андерсоном был самым важным делом во вселенной.

Конечно, я мало думала о чем-то другом в течение последних нескольких недель, с тех пор как он украл мою невинность, но все же. Учитывая полный хаос, произошедший за последние двадцать четыре часа, переворот с ног на голову жизни, какой я ее знала, секс должен быть последним из моих беспокойств.

Я должна радоваться, что ему от меня ничего не нужно. Это должно придать мне уверенности, словно он позволяет мне сохранить единственный козырь, который у меня когда-либо был.

И все же, пока я исподтишка поглядываю на него со своего края черного седана, в который нас посадили сразу, как только мы вышли из самолета, знакомая боль разрастается в районе киски, она бежит по моим венам, словно там ей самое место.

А я не чувствую себя желанной.

Он буквально приклеен к своей двери, его пиджак лежит сложенный на сиденье между нами.