Обещания и гранаты

Рукава его черной рубашки подвернуты на три четверти, обнажая стальные мышцы и куда больше бронзовой кожи, чем я когда-либо видела.

Листая что-то в телефоне подушечкой большого пальца, он почесывает покрытый щетиной подбородок. Экран мелькает так быстро, что мне сложно представить, как он вообще воспринимает информацию с него.

Поджав губы, я наклоняюсь вперед и на ощупь ищу свой телефон в рюкзаке, но ничего нет. Я поворачиваю голову, убираю волосы с лица, мой рот открывается, чтобы спросить, куда он дел его.

– Буду должен, – говорит он, не глядя на меня, прежде чем я успеваю произнести хоть слово. – Когда будем дома, я куплю тебе новый.

Дома. Скользя руками по мягкому материалу, из которого сшиты мои легинсы, я смотрю сквозь затонированное окно на зелено-голубой пейзаж, проплывающий мимо. Океан простирается далеко за края горизонта, хотя я не уверена, значит ли это, что мы на материке.

– Где именно этот дом? – спрашиваю я.

– Остров Аплана, хотя местные зовут его просто Аплана.

– Никогда о нем не слышала, – говорю я, мой палец нажимает на кнопку, немного приоткрывая окно.

Оно поскрипывает, открываясь, нарушая тишину в машине, принося мне спокойствие, которого я не испытывала с тех пор, как вошла в спальню Матео. Вверх и вниз, я повторяю движение, восхищаясь сама собой.

Краем глаза, я замечаю, как Кэл ерзает на сиденье, перекрещивает ноги, затем снова садится прямо, словно не может устроиться поудобнее. Его левая рука лежит чуть повыше колена, сжимая ногу так, что выступают вены, он сглатывает снова и снова.

Я гадаю, не передумал ли он насчет всего этого: свадьбы со мной, секса со мной, отъезда вместе со мной из Бостона. Возможно ли, что плохой доктор не знал, во что ввязался, когда вмешался в мою жизнь, словно рыцарь в не таких уж и сияющих доспехах?

Прежде чем я успеваю спросить, не слишком ли поздно повернуть все вспять, рука Кэла хватает мою, так же быстро, как соленый ветер, обдувающий мне лицо.

Слегка задрав подбородок, я замечаю, что он хмурится, а его зрачки сужены. Кэл выглядит рассерженным, словно монстр, жаждущий своей порции плоти, отчего на короткие секунды из моих легких исчезает воздух.

Не потому, что мне страшно.

Потому что мне это нравится.

Хаос в его глазах затягивает меня, как подводное течение, унося глубже в опасные воды.