Обещания и гранаты

 – Его рука сжимает мой зад, затем скользит наверх. Его пальцы сдавливают шею, так что воздух покидает легкие, он наклоняется и проводит своим носом по моему. – Мы женаты. Мы стали мужем и женой пред лицом самого Господа. Этот союз такой же настоящий, каким был бы твой брак с Матео, возможно, даже более настоящий, учитывая, насколько близко мы знаем друг друга.

Встав на цыпочки, я пытаюсь освободиться, пока нехватка кислорода обжигает горло. Желание разрастается внизу моего живота от его грубых рук на моем теле, и хотя мне страшно, сосредоточена я на другом.

– Помнишь, каково ощущать меня в себе? – спрашивает Кэл, затем поднимает мой подбородок повыше и кусает его. Зубы впиваются в мою кожу, искра боли отправляет огненно-красную дозу похоти вниз по моему позвоночнику. – Как я разорвал тебя своим членом и заставил молить причинить тебе боль?

Отпустив подбородок, он скользит вниз по моей шее и вонзает зубы в ее основание. Я резко вздыхаю, кровь затуманивает мой взор, когда плоть поддается ему.

– А ты помнишь? – выдавливаю я, медленно вращая бедрами, мурашки бегут по рукам, когда я чувствую его возбуждение.

– Это предмет моего каждого чертового кошмара, – выдыхает он, упираясь твердым членом мне в живот, скользя языком по месту укуса на моей шее.

Его свободная рука находит мою левую грудь, легкими движениями поглаживает сосок; моя спина изгибается от волны удовольствия, хлынувшей по венам.

– Каждый раз, когда закрываю глаза, я вижу тебя. Ты лежишь подо мной окровавленная, твоя сладкая узкая киска жаждет, чтобы ее трахнули.

Я пялюсь на точечные светильники в многоуровневом потолке, пытаясь прийти в себя, когда они начинают плыть перед глазами, но прикосновения Кэла требуют всего моего внимания.

Выпрямившись, он оставляет мою грудь и скользит пальцем к месту укуса на шее, в его взгляде читается полное удовлетворение.

– Это докажет тебе, что наш брак настоящий? – спрашивает он, его большой палец скользит вперед-назад по моей раненой плоти.

Похоть перекрывает доступ кислороду, даже когда он отпускает меня и делает шаг назад. Моя рука поднимается к месту укуса и потирает его, Кэл лишь усмехается сам себе и поправляет воротник рубашки.

Стыд обжигает мои щеки одновременно и оттого, что я не более чем пластилин для этого парня, и оттого, что он, кажется, тоже знает об этом.