Обещания и гранаты

Я пытаюсь подавить это чувство, сосредотачивая все свое внимание на холле, в котором мы оказываемся.

Императорские лестницы ведут на второй этаж, под ними дверной проем в виде арки, за которым виден длинный коридор. Полы из вишни наполированы до такой степени, что можно смотреться в них как в зеркало, а мебель выглядит так, словно была заказана напрямую из каталога «Поттери барн»[9 - Американская сеть магазинов дорогих товаров для дома.].

На потолке висит элегантная хрустальная люстра, стены кремового цвета практически пусты, за исключением редких, гостиничного уровня картин в позолоченных рамах.

Дальше по коридору я вижу белую кухню с мраморными поверхностями. За окном над раковиной видны кусок газона с живой изгородью и морской пейзаж.

Все еще держа ладонь на моей спине, Кэл ведет меня к левой лестнице, жестом приглашая подняться. Сжимая перила так, что болят пальцы, я иду на несколько ступенек впереди, пытаясь не обращать внимания на то, как меня одурманивает его прикосновение.

Серьезно, Елена, возьми себя в руки.

Мы поднимаемся наверх, и его рука обнимает меня за плечи и поворачивает влево. Пройдя мимо дюжины закрытых дверей с каждой стороны коридора, мы наконец останавливаемся перед последней, и он отстраняется от меня.

– Это… наша спальня, – говорит он и толкает дверь рукой.

– Наша?

В отличие от всего остального дома, спальня определенно выглядит в стиле Кэллума – никакого намека на то, кто в ней живет, только черная мебель, стратегически расставленная по комнате, и длинные шторы, не оставляющие ни малейшего шанса солнечным лучам пробиться внутрь.

– Да. Ты думала, я специально для тебя буду обустраивать еще одну комнату?

Пожав плечами, я упираю руки в бока и перекатываюсь с носков на пятки.

– Не знаю, как работают фальшивые браки. Полагаю, я просто предположила, что мы будет жить раздельно.

Морщинки вокруг его глаз углубляются, он бросает на меня яростный взгляд. Кэл делает шаг вперед, в глазах сверкает огненный блеск, я отступаю на несколько шагов назад, пока не натыкаюсь задницей на туалетный столик, загнанная в угол.

– Ты уже не первый раз намекаешь на нелигитимность нашего союза, – рычит он, останавливаясь, когда носки нашей обуви соприкасаются, его тело меньше чем в дюйме от моего. – Какого черта, ты думаешь, тут происходит?

Я сглатываю, мои ноздри раздуваются, пока я жадно вдыхаю его аромат.

– Я не знаю. Ты ничего мне не рассказал.

– Позволь кое-что прояснить, крошка.