Обещания и гранаты

Кольцо на твоем пальце делает тебя моей пешкой. Помни об этом.

Презрение разрастается в моей груди, неповиновение трясет гривой, подобно разъяренному льву.

– Иначе что, Кэллум? Что еще ты собираешься со мной сделать? Запрешь в своем доме и выбросишь ключ?

Его ноздри раздуваются, взгляд прикован ко мне, словно он не может оторвать его, но затем Кэл идет вперед и тянет меня за собой.

Ворота открываются автоматически, представляя идеально подстриженную лужайку, огороженную высокой живой изгородью, дальний конец которой выходит на океан.

Гигантский дом с серым фасадом, огромным полукруглым крыльцом, в центре участка стоят три кирпичные трубы, единственные отдельностоящие конструкции, которые мы видим, пройдя через ворота.

– Господи, – выдыхаю я, оглядывая строение широко распахнутыми глазами. – Ты здесь живешь?

– Технически да. Хотя должен признать, я провожу здесь мало времени.

– Хм-м. Весьма просторно для одного человека.

– «Асфодель» раньше был отелем. Я приобрел его несколько лет назад и переделал в жилую недвижимость.

«Асфодель». Звучит подходяще.

Я невольно задумываюсь, улавливает ли он иронию в том, что его дом назван в честь греческого подземного царства.

Кэл бросает на меня взгляд, когда мы останавливаемся у парадной двери, прядь черных волос спадает на его лоб, когда он коротко кивает. Мои пальцы вздрагивают от желания убрать волосы с его лба; все мое тело дрожит, когда я сдерживаюсь, благодаря саму себя.

Желание мужа не должно вызывать столь глубокого отвращения в моей душе – при нормальных обстоятельствах уж точно.

И все же, когда он молча смотрит на меня несколько мгновений, я снова вспоминаю, что все это ненормально. Особенно моя реакция на то, как он заставил выйти за него замуж, угрожая причинить боль тем, кого я люблю.

Я должна была больше переживать, пока наблюдала, как жизнь покидала тело моего жениха.

Я должна была отчаяннее сражаться, когда его убийца попросил – нет, взял – мою руку.

Нужно было царапаться и пинаться, как меня учил отец.

Как это сделал бы Кэл, если бы был на моем месте.

Откашлявшись, я отвожу взгляд в сторону, и он мгновенно отпускает мою руку. Затем выуживает из кармана брюк набор ключей, сует один в медную ручку двери и несколько раз поворачивает.

Легкий восторг поднимается во мне, когда его рука обвивает меня за талию, каким-то образом я чувствую его ледяную кожу через ткань блузки, отчего все мои внутренности тают.