Обрученная с врагом

 – Есть еще один главный и последний пункт. – Он помолчал. – «Все остальное свое имущество я, будучи в здравом уме, завещаю своему единокровному сыну, Андре Дюшару».

Стояла оглушительная тишина. Джинни уставилась на молодого мужчину, сидевшего рядом с адвокатом, его лицо ничего не выражало. Значит, Андре. Французский аналог имени Эндрю. И каким-то непостижимым образом Барни понял, что он – член семьи.

– Сын? – переспросила Розина, повысив голос. – И вы говорите мне, что Эндрю оставил все абсолютно все – какому-то ублюдку? Какому-то французишке, о котором мы никогда не слышали?

– Зато я о вас премного наслышан, мадам, – вкрадчиво произнес Андре Дюшар.

 – Счастлив наконец познакомиться с вами.

– Счастлив? – резко рассмеялась Розина. – Счастлив оттого, что лишил меня наследства? Рано радуешься!

Джинни положила руку на плечо матери.

– Простите, мистер Харгривз, думаю, мы все сейчас находимся в шоковом состоянии. Как уже сказала моя мать, мы не имели ни малейшего представления о существовании господина Дюшара.

Но я полагаю, Эндрю был полностью уверен в своем наследнике.

Мистер Харгривз снял очки и тщательно их протер.

– Вообще-то да. Мистер Чарльтон всегда знал, что у него есть сын, и юридически признал свое отцовство в соответствии с французским законодательством. У меня также есть фотографии и письма, датированные временем, когда родился Андре, мой отец хранил их все это время в сейфе нашего офиса. – Адвокат сделал небольшую паузу.

 – Дело в том, что на тот момент миссис Джозефина Чарльтон еще была жива, и наш клиент не хотел ее расстраивать.

– А как насчет моих чувств? – со слезами в глазах спросила Розина. – За десять лет преданности я получила лишь жалкую лачугу!

Джинни едва не застонала, увидев язвительную ухмылку Андре. А потом он пристально посмотрел на нее, и Джинни поспешно отвела взгляд.

– Мама, почему бы тебе не подняться наверх и не прилечь? – мягко предложила она. – Я попрошу миссис Пелэм сделать тебе чай…

– Я ничего не желаю от этой женщины! Неужели ты не понимаешь, что Эндрю относился ко мне так же, как к ней, – как прислуге? Как он мог так поступить со мной? Он, наверное, совсем выжил из ума! – Ее взгляд вдруг заострился.

 – Ну конечно! В этом все дело! Мы можем опротестовать завещание.

– Я настоятельно не советую вам это делать, – серьезно произнес Роберт Харгривз. – У вас для этого нет ни единого повода.