Огнем и мечом

Воздух огласился криками: «Алла, Алла! Иисусе Христе! Спасайся! Бей!» Раздались выстрелы самопалов, и красный их отблеск на минуту рассеял темноту ночи.

Лошадиный топот смешался со звоном оружия. Появились какие-то всадники, точно выросли из-под земли, и словно буря разразилась в степи, объятой доселе зловещей тишиной. Людские стоны вторили страшным крикам; наконец все утихло – схватка была кончена.

Очевидно, в Диких Полях разыгралась одна из обычных сцен.

Всадники сгруппировались на холме; некоторые из них слезли с лошадей и внимательно к чему-то присматривались.

«Эй, там! Развести огонь!» – раздался вдруг в темноте сильный, повелительный голос.

Через минуту посыпались искры и показалось пламя костра, зажженного из очерета и смолистых веток, которые все проезжающие по Диким Полям всегда возили с собой. Мигом в землю вбили шест для очага, и яркое пламя осветило группу людей, склонившихся над каким-то человеком, лежавшим на земле без всякого движения. Это были солдаты, одетые в красные кафтаны и волчьи шапки.

– А что, вахмистр, жив он или нет?

– Жив, господин начальник, но хрипит; аркан сдавил ему горло.

– Кто он?

– Это не татарин, должно быть, кто-нибудь из важных!

– Ну слава Богу.

Начальник отряда внимательно посмотрел на лежащего.

– Как будто гетман! – сказал он.

– А под ним был татарский конь, лучше которого не найти у самого хана, – ответил вахмистр – Вон его держат.

Начальник посмотрел в ту сторону, и лицо его прояснилось. Действительно, двое солдат держали прекрасного породистого коня, который, раздувая ноздри и прядя ушами, смотрел испуганными глазами на своего господина.

– А конь, господин начальник, достанется нам? – вопросительно произнес вахмистр.

– А ты, собака, хотел бы и в степи отнять коня у христианина?

– Но ведь это наша добыча…

Дальнейший разговор был прерван сильным хрипением лежащего на земле человека.

– Влить ему в рот водки и развязать пояс! – приказал начальник.

– Мы будем здесь ночевать?

– Да. Расседлать коней и развести костер.

Солдаты живо вскочили. Одни начали приводить в чувство и растирать лежавшего, другие отправились за тростником, третьи расстилали на земле для ночлега верблюжьи и медвежьи шкуры.