Огонь давней любви

Поэтому теперь семье как никогда требовались дополнительные руки и голова.

Все это временно.

Люк наконец уселся за стол, одержав победу в непродолжительной схватке с чересчур длинной скатертью. Чертовы атрибуты приличного общества.

– Прекрати дергать себя за воротник, Люк, – сурово одернул Джейкоб, брат-близнец.

Но Люк не мог, чувствуя себя неловко и неуютно в официальном костюме. Рука, точно не слушаясь, подбиралась к галстуку ослабить узел. Насколько же легче в гоночном комбинезоне.

– От этой проклятой штуки мне не по себе, как и оттого, что окружающие не сводят с меня глаз.

Зоной комфорта всегда служил автомобиль.

– Понимаешь, большая часть этих людей – друзья нашей семьи, и им, несомненно, нравится чувствовать себя причастными к знаменитости. Они не могут отказать себе в удовольствии хотя бы посмотреть на тебя.

– Было приятнее, когда они трепетно вздыхали и замирали, видя меня в превосходной форме.

«А не сплетничали о моей несчастной судьбе». Роль святого мученика отнюдь не его амплуа.

Люк скрывал ощущение мучительной неловкости с той же тщательностью, с какой расправлял на коленях льняную салфетку.

Он окинул взглядом комнату, залитую приятным мягким светом. На многих из тех, кого он не видел со времен школы, возраст оставил весьма заметный след, впрочем, лица все равно были узнаваемы. Прошло много лет с тех пор, как он уехал из города и положил начало невероятно успешной карьере гонщика. Однако находились поводы вернуться.

Среди них благотворительные акции по сбору денег. Он старался делать все возможное, чтобы визиты домой складывались благополучно, без неприятностей. Проводил время со своей нетрудоспособной матушкой и Кристиной, ее сиделкой. После этого единственным его желанием было выбраться из дома, не столкнувшись с дедом, деспотом и самодуром.

Побег. Если бы в его жизни был лейтмотив, то именно это слово непременно повторялось бы в нем рефреном. Сейчас старик приказал долго жить, и поместье Блэкстоун наконец превратилось в настоящий уютный дом.

И это заслуга людей, сидевших с ним за столом.

Взгляд Люка зацепился за чью-то прическу. Убранные наверх непослушные рыжеватые волосы. Профиль женщины казался острее, чем когда-то в школе, теперь более изысканный и утонченный. Исчезла податливая мягкость линий юной девушки, из плавных черт будто выточили новый силуэт. Изящный и загадочный, он тотчас пленил его взор.

Эйвери Прескотт.