Один из нас лжет

 – Он зажимает ручку между средним и указательным пальцем и ритмично постукивает ею по столу. – Это не могло быть своего рода шуткой, которую над вами сыграл сам Саймон?

– Не вижу смысла, – отвечает Эдди. – У него в рюкзаке тоже был телефон. К тому же я едва его знала.

– Вы с ним оказались в королевском дворе бала в одиннадцатом классе, – напоминает Бронвин.

Эдди моргает, будто только сейчас это вспомнила.

– Кто-нибудь из вас имел трения с Саймоном? – спрашивает сержант. – Я слышал о приложении, которое он написал – «Про Это», кажется? – Он смотрит на меня, я киваю.

 – Кто-нибудь из вас туда попадал?

Все, кроме Нейта, мотают головой.

– Много раз, – отвечает он.

– За что? – спрашивает сержант.

Нейт ухмыляется:

– За всякую хрень…

Директор резко его одергивает:

– Мистер Маколи, выбирайте выражения!

– За всякую ерунду, – поправляется Нейт. – В основном из-за девчонок.

– Вас это раздражало? Что о вас сплетничают?

– На самом деле нет.

Похоже, что он говорит искренне.

Наверное, стать героем сплетен – не слишком большая неприятность по сравнению с арестом. Если арест действительно был. Саймон ничего об этом не размещал, так что никто не знает точно, чем занимается Нейт. Несколько некрасиво получается, что нашим единственным надежным источником новостей был Саймон.

– Но вы трое, – смотрит на нас Будапешт, – туда не попадали?

Мы снова качаем головами.

– Но когда-нибудь волновались из-за такой возможности? Чувствовали, что у вас над головой что-то нависло?

– Только не я, – отвечаю я, но мой голос звучит совсем не так уверенно, как мне бы хотелось.

Я отвожу взгляд от полицейского и успеваю заметить, что Эдди и Бронвин создают резкий контраст: Эдди бледная как смерть, а Бронвин красная как помидор. Нейт несколько секунд смотрит на них, отклонившись назад вместе со стулом, потом переводит взгляд на сержанта.

– У каждого есть свои тайны, – произносит он.

Моя тренировка в этот вечер затянулась, но папа заставляет всех ждать моего возвращения, чтобы вместе поужинать.

Когда наконец в семь часов мы садимся за стол, мой брат Лукас держится за живот и пошатывается, изображая невыносимое страдание от голода.

Тема обсуждения та же, что и всю неделю: Саймон.

– Надо было понять, что полиция в какой-то момент вмешается, – говорит папа, зачерпывая ложкой горку пюре на своей тарелке. – Что-то не так в смерти этого мальчика. – Он фыркает.